Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

"Конец величия России"



Беседа с Алексеем. Расшифровка диктофонной записи.

К.: Вот видишь ли, опять по поводу идеи величия. Она такая интересная оказалась, в ней столько всяких аспектов…
Смотри, какой прикол. А что такое вообще «идея»? Идея – это же то, что у кого-то в голове? А как она в обществе реализуется?

А.: Через поступки людей.
Совершенно верно. И вот здесь я спрашиваю тебя, как историка: через каких людей в России реализуется какая-либо идея? Кто у нас актор реализации любой идеи?

А.: Ну как кто? Понятно, кто))

К.: Понимаешь, надо помочь, оказать им рациональную помощь, афганскому пролетариату. Угадай, кто принимает решение.

А.: Да начальники, понятно дело.

К.: Понимаешь, в чем дело. То есть идея сама по себе не существует, как идея. Она существует сама по себе в головах отдельных людей, которые живут идеями, но она вообще-то проецируется же в общество. И вот проекция идеи на общество, это как бы инобытие идеи (говоря языком Гегеля). Идея уходит в общество и живет там уже по-другому. Ну вот смотри. Вот в то самое время, когда мы там…интересный парадокс! Когда вся Россия, весь Советский Союз, весь мир восхищался полетом Гагарина, тем не менее советские граждане толпами толпились вокруг иномарок в Москве. Вот иномарка припарковалась, сразу люди смотрят: «Сколько на спидометре?? 220?? Да ты что??». Сколько у Волги было, 160, у ГАЗ – 21? Понимаешь, как интересно. С одной стороны, все гордились подвигом Гагарина, а с другой ведь все толпились…восхищались иномарками…

А.: Это же были мелкобуржуазные пережитки))

К.: Нет, это объявлялось пережитком. Меня интересует реальность. И вот здесь возникает такая интересная вещь. На самом деле, эту идею проговорил Достоевский. Но я сейчас применяю ее к понятию величия. Смотри, какую интересную вещь мы имеем. Если у нас существует идея величия, которую придерживается значительная часть общества, скажем так – ну нравится нам быть великими! – то реализует это величие начальство, власти. И чем выше стоит начальник по номенклатурной лестнице, тем ближе он к реализации идеи величия. Он как бы отблеск этой идеи величия. Точно так же, как у Достоевского было с идеей Бога: «Если Бога нет, то какой же я капитан?». И как историк ты можешь сказать, что из этого теперь следует. Если начальник великий, то простой человек у нас кто?

А.: Ну, говно.

К.: Номенклатура либо сотрудничает с обществом, либо она ему противостоит. Мы с тобой выяснили, что она ему противостоит. Теперь выясняется интересная вещь, что на самом деле в этом противостоянии идея величия оказывается таким…катализатором противостояния. Потому что мы ведь великие, мы общество к великому будущему зовем. Понимаешь…
Если сейчас примут программу полета на Марс, то представляю себе, как приободрятся все чиновники аэрокосмической корпорации. Это же теперь совсем другие люди! Все чиновники, которые связаны с финансовыми потоками, связанные с строительством этих ракет и вообще всего там, вплоть до изготовления пищи для этих космонатвтов…они же сразу будут светиться этими самыми великим идеями. А как они будут смотреть на простых людей? Как на плебс!

То есть получается парадоксальная вещь. С одной стороны, идея величия нас как бы возвышает (мы с тобой начали год назад это обсуждать. Это такой «нас возвышающий обман» по Пушкину; я последние 10 лет признавал эту идею – да, человеку нужен этот обман), а с другой стороны, идея величия, этот обман, который нас возвышает, ведет к тому, что наше общество делится на великую власть (князя и чиновников) и плебс. И чем более великая идея, тем более власть имеет моральное право чморить плебс. Я хорошо помню, как это делалось в Советском Союзе: «Да ты кто такой, если мы коммунизм стоим??». Вот это интересная идея.

Но здесь я решил отойти в сторону и обратить внимание на некоторую раздвоенность сознания такого чиновника. С одной стороны, он вроде бы реализует эту великую идею, а на самом деле обделывает свои мелкие делишки. Никаким великим в реальности он не является!

А,: Я не знаю, ты это намеренно упускаешь и выводишь за скобки, либо ты это упустил. Идея-то величия, в ней есть очень важный момент. Она есть религия, которая связывает верхи с низами. То есть момент все-таки есть. Смотрите, мы тут очень делом занимаемся: великая Россия, великие правители, великий народ…

К.: Это на уровне лозунгов.

А.: Ну, дело не в этом. А величие это что, не лозунг как таковой? Лозунг.

К.: Это архетип.

А.: А, ну ладно, хорошо. Все равно.

К.: Типа матери-земли.

А.: Есть задача создавать впечатление единства. Так скажем, есть задача создавать впечатление единства. Оно все равно существует.

К.: Согласен.

А.: А вот то, что ты говоришь, это уже подпусдно, под этим все. Что называется, скрытый механизм.

К.: Недокументированные особенности 

А.: Да! Почему? Потому что тут очень интересные, очень выгодный момент. Тот, кто у нас инициирует, кто у нас ведет, тот главный, тот молодец.

К.: Да. Но это еще не все.

А.: А ведут у нас, естественно, чинуши. Причем самое интересное: чем ниже ранг, тем больше жук. По чиновнику видно, что он фигней занимается. А чиновник выше – каким бы он ни был ржачным – он воспринимается серьезнее. Вот это такой психологический момент. Вот этот местный – козел, а вот там…

К.: Смотри, вот просто представим себе, что идеи величия нет. Все. Кто у нас такой чиновник? Это функционер, который обслуживает эти самые сообщества. В определенном смысле, ты тоже функционер – ты передаешь знания студентам. Понимаешь? А если есть идея величия? Допустим, есть идея, что историки – это святые люди? Все, ты уже священник, таинственный и могущественный жрец! Ты уже имеешь право на подношения, на жертвы.

И вот здесь интересный момент получается, что русская взятка чиновнику – это в определенном смысле сакральная жертва его величию. Такой момент же тоже существует! Он же великий, он же не просто чиновник! То же самое, как тот же чиновник у Достоевского говорил: «Если Бога нет, то какой же я капитан?»

Хорошо, сейчас у чиновничьей пирамиды Бога нет, но есть идея величия. И эта идея, совершенно очевидно вместе с патриотизмом, идет в связке, и она будет выходить вперед. Когда Путин сказал, что у нас нет другой идеологии, кроме патриотизма, на самом деле, ему нужно, сказав А, сказать Б: что у России идея величия. Это означает, что идея величия сейчас все равно начнет муссироваться. Потому что других-то идей нету. А если у нас чиновник реализует идею величия, то все, он как бы ей светится и имеет право на особое отношение. На то, чтобы гнобить чернь.

А.: Ну, скажем так, ты это говоришь максимально прямо.

К: Естественно, я упрощаю схему, ее идеализирую.

А.: Все остальные вещи, особенно тех, кто в низу, они не имеют значения. Все. Они выводятся. Потому что они напрямую не связаны с идеей величия, как я ее понимаю, вы только материал для реализации этой идеи, впитывания этой идеи. Чморить, это точно. А на практике все выводится только в чморение.

К: То есть на самом деле, здесь речь не идет о каком-то особенном пороке русского чиновника, каком-то специфическом пороке; здесь речь идет о слабости натуры, может даже о первородном грехе. Падшая натура ведет к тому, что идею величия тут же начинают извращать и вот так вот использовать. То есть я даже не стал бы упрекать чиновника, что он узурпировал эту идею. Это стихийный механизм, который ведет к тому, что чиновничья пирамида превращается в такую пирамиду жрецов. Они одновременно жрецы.

А.: «Это тяжкая ноша, и поэтому мы великие».

К.: Да, да. И тут же все это идет к «Легенде о великом инквизиторе» Достоевского. Такой логический ход можно перенести. Там ведь было то же самое. Это бремя власти. Знаешь, как бремя белого человека. А здесь мы имеем бремя власти. Ведь он во имя Христа все это делал, во имя общества. Если взять логику великого инквизитора Достоевского, то он вроде бы делал во имя общества.

А.: Во имя слабого человека.

К.: Да, но дело в том, что никто не обратил внимание исследователей на одну вещь: что логика (это прямо примыкает к тому, о чем мы говорили в прошлый раз) великого инкивизитора ведет к тому, что маленький человек навсегда остается маленьким. Его забивают. Забивают его инициативу. А, это мы не с тобой говорили, а с Димой (http://kot-begemott.livejournal.com/2703644.html).

А.: Он остается маленьким и у него не остается шанса вырасти. В отличие от Христа.

К.: Ты уже проговорил, но я сейчас проговорю еще раз. Значит, там была следующая история. Помнишь этот великолепный фильм «Моя любовь» по Ивану Шмелеву? Здесь вот та же самая логика. Когда народ защищают от дурных влияний, на самом деле его держат за навсегда инфантила. Его вот так вот и оставляют здесь. Ему нужно давать некоторую возможность проявлять активность, какую-то инициативу. Что делает великий инквизитор? На самом-то деле, закрывает инициативу для народа. Это масса, как песок морской, так и остается морским песком. Благодаря инквизитору. Потому что он великий. Понимаешь, наша власть – это точно такой же великий инквизитор. Когда она говорит, что она великая. А если она не говорит, что она великая, то общество имеет право требовать от нее сотрудничества. Но ведь власть же, она ведь точно такая же, как все нормальные люди, она слаба, и она всегда идет по пути малейшего сопротивления. Точно так же, как кот, когда наелся, он лежит, он не будет специально бегать. Закон энтропии. Все хотят экономить энергию. И власть, естественно, идет по самому легкому пути. Как она идет по этому пути? Ей проще чморить народ. Ей так проще.

А.: Идея величия лишает любого человека голоса…

К.: И вот здесь происходит интересная вещь, что идея величия приводит к прямо противоположному. Народ превращают в плебс, в рабство. Что он – никто. Вроде бы все великие, а в результате получается, что великие только чиновники, а народ – это никто, который ничего не решает, который чморят и с которым не советуются, на самом-то деле. В твоей области ты когда-нибудь слышал, чтобы советовались по поводу реформ? Ты когда-нибудь слышал что-то по поводу идей просвещения в образовании или науке? Кто тут советуется, блин?

А.: Сказал, тоже…

К.: То есть получается, что идея величия ведет к прямо противопложному результату: к гноблению общества, к гноблению простых людей.

Смотри, что получается. Допустим, у нас принимают какую-то красивую программу полета в космос к 30му году. А засчет кого это будет делаться? Засчет хороших дорог. Засчет медпунктов в деревнях. Засчет урезания социальных прогрмаам. Засчет позднего выхода на пенсию, когда выходить в 65 лет – это уже умирать. У нас же мужики в среднем 65 лет и живут…

А.: У меня отец через год умер.

К.: Понимаешь, то есть получается так, что идея величия достигает прямо противоположного результата, и проекцией этой идеи величия на общество является наше чинопочитание. Оно в принципе есть проекция величия. Когда этой идеи не было, у нас была религия, но ведь это же было то же самое! Великий князь, великий государь, великий император и чиновники, которые светили его сиянием, как-то они связаны с его величием. То есть все равно эта идея латентно существовала, просто сейчас она вышла наружу. И дело в том, что это обманка, это пустышка, это красивый фантик, который подсунули народу. А народ-то ведь купился. Народу-то ведь приятно, после ельцинского разгрома, вдруг мы встаем с колен. Народу подсунули пустышку, а мы считаем, что мы встаем с колен. Вот так это выглядит.

А.: Ты уже опоздал. Уже встали, уже бежим.

К.: Как этот блогер с ФБ Кубаньжелдормаша написал: «Это когда мы в жопе, а считаем, что нам все вокруг завидуют». То есть идея величия, проецируемая на общество, с одной стороны да, она скрепляет общество, она, по большому счету, духовная скрепа. Ну и хорошо, что я не стал ее вносить в список духовных скреп. Потому что в действительности она не только объединяет нас всех, но еще и разделяет: на тех, кто властвует, и на тех, кто подчиняется, на господ и плебс. Ну и, собственно говоря, эта идея не позволяет чиновникам…

А.: Самое интересное, что эта идея работает только на верхи. Потому что эта идея позволяет им ничего не делать.

К.: Вообще ничего. Создавать видимость. Тумана напускать.

А.: Идея величия – это вообще идея, которая сподвигает на действия, на развитие. А ничего подобного.

К.: Одну секунду. Достаточно много частных авторов, которые описывали характер женщины, у которой ЧСВ (чувство собственного величия). Сразу же обратили внимание на то, что такая женщина (не нормальная) нуждается в подкреплении этого величия. Ей не нужно реальное решение каких-то проблем, ей нужно подкрепление величия.

Что делает страна, у которой базовым архетипом является идея величия? Она создает имидживые проекты. Чтобы можно было пустить пыль в глаза. «Смотрите, у нас тут великая Олимпиада прошла. У нас тут великий чемпионат мира. У нас великий космодром, великий мост». Понимаешь, а реально-то ведь развития не происходит. Что у нас говорили, когда строили Олимпиаду? «Вот, нужно будет много бетона и металлической арматуры, у нас будет происходить развитие производства металлообработки, металлопроката». Хрен, ничего не выросло. Сейчас все эти самые постройки в Сочи стоят пустые, никому они нахрен не нужны. Что развилось? Народу просто кинули кость. Вы хотели величия? Нате. Так это выглядит. И народ заглотил эту наживку. Ооо, Олимпиада!

А сейчас нас Запад берет и лишает всех медалей за 2014 год. Собирается. И кто мы с этим самым величием? По сравнению с Западом, который нас их лишит? Кто мы? Чемпионат мира нам не разрешат проводить в 18 году. Ну просто не дадут и все. А сколько мы денег вбухали? Столько же, сколько в Олимпиаду. Зачем?

Понимаешь, мы не развиваемся, а делаем выделенные точки, которые подчеркивают величие. Это развитие? Ну вот я же читал Ли Куан Ю. Он сразу по-другому действовал. Он начал интегрировать свою страну в мировую экономику, вот и все. Вот у нас аэропорт, вот у нас такие аэролинии. А вот австралийцы сейчас придумают так, что нас самолеты облетают. Значит, надо срочно что-то делать, строить аэропорт. Вот он начинает строить аэропорт. Договариваться, чтобы самолеты все равно садились. Потому что это конкуренция на мировом рынке. Мы вообще хоть когда-то что-то делали конкурентное на мировом рынке? Я не помню. А вот сингапурцы конкурируют.

А.: Хотя казалось бы…

К.: Да, казалось бы, кто такой Сингапур, его там вообще не видно. Население, блин, как у трех райнов Москвы. То есть, на самом-то деле, идеология величия противоположна развитию. Полноценному развитию. Получается интересная вещь: мы такие великие, мы затеваем полет на Марс или что мы там затеваем, чемпионат мира, а что у нас молодежь-то вся линяет? Что ж у нас все бегут из страны люди?

А.: Не понимают своего счастья!

К.: Чиновники своих детей заграницей оставляют, учат. Если мы такие великие, что ж они не у нас-то, блин? Получается так, что все паразитируют на этой идее величия все кто только может. А России на всех наплевать. Вот так же получается? Вот люди ухватились за эту обманку, за идею величия, а до России, до реальной России никому нет дела? О, давайте еще одну Олимпиаду проведем, какое-нибудь событие, чтобы доказать, что мы великие. Ну это же бред! Ну вот, такой очередной наезд на идею величия.

А.: Да нормальный наезд. Это не наезд, это разбор. Ты так всех патриотов в печаль вгонишь.

К.: Патриот скажет по-бабски «ты сам дурак, продался госдепу». Патриот что, будет думать?

А.: Мне вообще иногда кажется, что ты работаешь сразу на пять разведок. На немецкую, на германскую, на польскую, на румынскую, ну на американскую. Хорошо работаешь.
__________
К.: Она была у Достоевского, по поводу слезинки ребенка. Если помнишь, у братьев Карамазовых затравили помещики ребенка на охоте собаками легавыми, и он задает вопрос: какая у нас нахрен великая религия, если они это сделали? Во имя чего они это сделали? Во имя какого такого светлого будущего? Ведь это в принципе тот же самый вопрос. Я тоже ставлю вопрос не о слезинке ребенка, а о некой бабушке, которая живет в деревне. Она всю жизнь учила детей, у нее теперь школу закрыли, медпункт закрыли, она там доживает теперь. Меня интересует даже не ребенок, потому что его уже увезли в город, меня интересует бабушка.
________
Получается интересная вещь, что во имя идеи величия все, не только чиновники, но и патриоты готовы пренебречь этой бабушкой! «А черт с ней! Новых бабушек бабы нарожают!». И идея величия в конечном счете оборачивается тщеславием неких умников, которые сидят там в городе, в теплых кабинетах, в теплых тапочках, у которых все есть, и они тут рассуждают об идее величия. А вот эти люди, которые живут там в говне, в провинциях, их не интересуют. Что у них там необходимого нет…будущего нет! Работы нет, ничего нет! Только если в Москву уезжать. Вахтенным способом работать. Все, больше ничего нет. И это никого не интересует. А всем нужно величие, чтобы мы летели на Марс.
_______
Когда мы с тобой обсуждаем эту проблематику, мы ведь ни с кем: мы не с либералами, которые считают, что надо копировать Запад, и не с патриотами, которые считают, что надо трубить в дудку величия. А с кем мы с тобой? Вот что интересно. А с кем мы тогда? Мы же не с либералами.

А.: Вообще-то мы с сами с собой, это во-первых. А второе, самое главное – мы ведь путь к чему-то большему, как ни крути. Это к будущему, может. К мечте.

К.: Утопия, блин. У меня нет ощущения, что я полностью расшифровал механизм, как идея величия притворяется в голове чиновника. Вот как оно там все работает. Дело в том, что надо взять чиновника потрясти какого-нибудь, Улюкаева. Потому что я так на пальцах сужу. Когда до них дойдет идея величия.

А если взять идею патриотизма как таковую. Я сказал, что она идет в паре с идеей величия. Ну точно так же как в логике понятие отцовства предполагает понятие ребенка. Отцовство не может быть без ребенка. Это парные понятия. А на самом-то деле, мне кажется, что здесь дело даже сложнее. Мне кажется, что идея патриотизма предполагает величие уже. Оно базируется на идее величия. Знаешь, почему? А что такое патриотизм? Патриотизм, ведь в конечном счете, дочь über alles. Что такое патриотизм? Самая главная ценность – это Отчизна. Значит, это высшая ценность. Значит, это великая ценность. Значит, наше Отечество великое. По крайней мере более великое, чем мы все. Вот во имя этой великой цели мы должны трудиться, чтобы оно стало великим. А дальше уже начинается произвол. «А вот давайте великий космодром, а надо то, а надо се, надо реки повернуть». В Афганистан войска ввести. Это как уже почешется очередной чиновник. То есть, на самом-то деле, патриотизм уже предполагает идею величия. Они не просто взаимосвязаны. Они соподчинены.
____
Вот даже я бы в связи с этим добавил. Дело в том, что наша Русская Православная Церковь, как институт, со всеми ее монастрыями, идет в авангарде идеи величия. Она – авангард. Мы же самая великая церковь! Она разве не ведет себя именно так? У нас же разве патриарх не самый великий? С какой помпой мы отпраздновали юбилей? Русская Церковь идет в авангарде этого величия. Она же самая великая у нас. А монастыри какие у нас? А какие у нас храмы? Вот у нас величие, в чистом виде. И вот она, судя по материалам, которые выкладывает Кураев – а он не тот человек, который будет врать – она же более всех прогнила. Это самая гнилая система в мире. Что пишут люди, которые там были? Да сам я видел, как травили послушницу монахини. Я самолично это видел. Она сидела ревела. Мне довелось служить в Рождественнском монастрые, когда его еще не отдали под монастырь женский, а послушницы уже были. И там была молоденькая послушница, Татьяна, она сидит в нише окна (стены-то толщиной в метр), сидит и ревет. Я к ней подхожу: «Что, сестры, искушение?». Она ответила, что да. Ты что, там такие обстояния были! Да самое гнилое, что есть в России – это церковь. Это самое гнилое. Гнилее этого вообще нет. Парень, из-за этого революция 17го года произошла. Если церковь гнилая, то что у нас хорошо?

Искренняя благодарность inessa_ph за набор текста.

На фото - Сингапур. Разумеется.
Tags: диктофонные записи, проблема величия, проблема развития, феномен власти
promo kot_begemott december 9, 2014 04:34 55
Buy for 50 tokens
Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Ещё есть карта ВТБ-24: 4714 8700 0112 1255 На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments