Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Categories:

Вместо священства



"Существует немалое количество верующих интеллигентов, которые считают себя православными. Они любят читать богословскую литературу, включая мистические и аскетические произведения, могут беседовать об исихазме[1], спорить о церковных вопросах и в то же время продолжают жить так же, как до своего обращения в христианство. Они считают, что познать христианство можно одним интеллектуальным путем, усвоить его как философскую систему, переживать его, как переживают литературное произведение, и этого достаточно. Они избегают посещения церкви и исполнения обрядов, так как считают себя чистыми спиритуалистами, способными постигнуть глубины веры. Образно говоря, они воцерковляют себя, сидя в мягком кресле за письменным столом, и заменяют церковные Таинства разговорами о религии в узком кругу друзей, где каждый считает себя теургом[2] и старается блеснуть перед другими своими знаниями. Воскресные дни они проводят не в храме, а у себя дома, чаще всего в суете, потому что по странному стечению обстоятельств самые хлопотливые дела они откладывают на воскресный день. В беседах они не отрицают значения храма, даже могут привести солидные святоотеческие цитаты о его необходимости, но на вопрос, когда они были в церкви, они отвечают: «Я хожу туда, где меня не знают»,- как будто их появление может вызвать овацию, или же говорят: «У меня не было времени, так как я пишу апологию в защиту Церкви, а также занимаюсь делами милосердия, исполняя Евангелие на деле, но посещать храм я обязательно начну». В то время, когда в Церкви идет литургия, они спокойно спят у себя в постели, а во время всенощной службы «бдят» у телевизора или устраивают многочасовую говорильню с друзьями. Этим людям даже не приходит в голову, что они внутренне чужды Православия. Они похожи на людей, которые стоят у забора дома и рассуждают о том, что находится внутри дома, закрытого для них на замок. Только через включение в жизнь Церкви и очищение своей души от страстей посредством усилий воли открывается и расширяется возможность духовного познания. Без благодати, получаемой через Таинства Церкви и молитву, чтение духовных книг будет похоже на погоню за тенями истины. Религия -это союз и общение, в ней человек получает истинное духовное знание через подвиг воли и соприкосновение души с Божественным Светом, который изменяет и преображает самого человека.

О чем говорит интеллигент, побывав в храме? Об иконах, которые там видел: например, о том, к какой иконописной школе принадлежат особо понравившиеся ему иконы; о песнопениях, которые он слушал во время богослужения, даже об окраске храмовых стен после последнего ремонта, при этом выражается сожаление, что эстетическое чувство у современных священнослужителей притуплено, и храм окрасили снаружи в нелепо-розовый цвет и тому подобное. Интеллигенты могут вдаваться в лирику и говорить, как помогает людям вера, уверять, что они видели, как лица некоторых людей становились спокойными, умиротворенными после молитвы и так далее. Но это круг внешних впечатлений. Такие люди почти всегда дистанцированы от Церкви: оставаясь поклонниками Церкви, они смотрят в то же время на Церковь со стороны. Некоторые чуткие натуры, как Федор Достоевский[3], понимали, что они органически не слиты с Церковью, что их личное христианство плоско и ущербно; что отрицать атеизм и стать христианином в своей жизни - это не одно и то же. Очень характерно, что Достоевский находил выход в визионерских упражнениях. Он писал, что долго смотрел на образ Христа в терновом венце, затем представлял Его перед собой и старался подольше удержать Его в своем сознании. Именно - место Христа было не в сердце, а в воображении. Святые отцы запрещали чувственное представление духовного мира, однозначно считая, что это, в лучшем случае, суррогат религиозного опыта, сновидение вместо реальности, а в худшем - путь к прелести: религиозной лжи, гордыне и самообольщению.

Теперь много пишут о богословском ренессансе начала ХХ столетия. Но если мы внимательно почитаем книги богословствующих философов того времени, то удивимся, с каким холодом они пишут о Христе, как будто Его присутствие никогда не переживалось их сердцем. У Владимира Соловьева[4] (конец XIX столетия) Богочеловек Христос оказывается богочеловечеством; а у Павла Флоренского[5]. Он просто-напросто замещен Софией. Пожалуй, наиболее колоритная фигура из этой плеяды - отец Павел Флоренский. Кроме философско-богословских трактатов, у него есть небольшой цикл стихов на духовную тему. Когда читаешь их, то как будто чувствуешь прикосновение к холодной мраморной колонне филигранной отделки. Эти стихи мы назвали бы «безукоризненной пустотой».

Поэтесса Зинаида Гиппиус[6], вовсе не расположенная к Церкви, отмечала, что в тот период настоящими героями оказывались деревенские священники. Что давало им силы? Ответ один: Христос, живущий в их сердце. Их поэзией были богослужебные книги, их искусством - сельский храм, который они часто украшали своими руками, и простое литургическое пение. Может быть, у них не было той внешней культуры и эрудиции, как у современной им интеллигенции, но была культура духа, а точнее - включение в культ.

Дореволюционная интеллигенция легко отвергла Христа, потому что жизнь во Христе не стала нормой жизни интеллигента. В сердце интеллигента главенствовало другое: широкий письменный стол, старинный шкаф с книгами, нежная привязанность к своим детям, встречи с друзьями, посещение театров и библиотек - вот что было сокровищницей его сердца, его внутренней жизни. Интеллигенту было трудно пожертвовать своим «сокровищем» ради Христа, Которого интеллигент воспринимал отвлеченно, как идею на каких-то этажах сознания, а не как живое присутствие в сердце.

Когда говорят о поражении некоей армии, то это вовсе не означает, что в этой армии не было мужественных воинов, которые предпочитали смерть бегству или сдаче в плен, что в этой армии не было случаев самоотверженности и стойкости. Главное - обнаружить основную ошибку и причину неудачи. Нам кажется, что верующая интеллигенция недостаточно принадлежала Церкви, выпала из ритмов литургической жизни, потеряла дисциплину молитвы, игнорировала святоотеческое учение о внутренней жизни, больше интересовалась Лао-цзы[7], чем святителем Иоанном Златоустом[8], и Майстером Экхартом[9], чем преподобным Исааком Сирским[10]. Поэтому для воцерковления современной интеллигенции ей самой надо осознать допущенные некогда ошибки. Когда от землетрясения повреждаются здания, то для их восстановления необходимо уяснить себе, какие недочеты были допущены в конструкциях, чтобы придать им в будущем сейсмологическую стойкость.

По нашему мнению, все ясно и просто: интеллигент должен руководствоваться принципом: «Я, прежде всего, христианин, а остальное - потом». Может быть, это ему не покажется лучшим путем, но ничего другого мы предложить не можем.

Нам кажется, что интеллигенту надо начинать с внешнего, с того, что он привык игнорировать: установить молитвенное правило, соблюдать положенные Церковью посты, посещать богослужения в воскресные и праздничные дни и помнить, что вера - это не столько сумма знаний, сколько способность сердца к общению, контакту с духовным миром.

Мы хотели бы предостеречь интеллигенцию еще от одной опасности - желания заменить Иисусовой молитвой все остальные правила. Ум, нагруженный, как корабль товаром, различными знаниями, неспособен к такой концентрации (на нескольких словах молитвы), которая описывалась в творениях анахоретов-отшельников, предназначенных для анахоретов. Интеллигенции больше, чем простым людям, требуется чтение Псалтири и многообразных молитв для того, чтобы не дать возможность уму переходить от предмета на предмет, что для него гораздо легче. Нужно помнить, что физический и мысленный разврат представляет собой паралич сердца, и поэтому при всех своих занятиях следует строго хранить сердце от тайного блуда.

Мы не вправе быть романтиками и верить, что можно смотреть развратные картины, читать развратные книжки и остаться чистым. Но мы надеемся на другое: в свете Христа грех потеряет свое заманчивое обличие и предстанет перед человеком в отвратительной наготе, и человек сам отвернется от него. У него появится другой ракурс зрения, другие оценки, другая шкала ценностей.

Интеллигент - это человек, занимающийся интенсивной умственной работой. Но ум у современного интеллигента деградировал до всего лишь одного из свойств ума - до рассудка; а, по древней христианской антропологии,- ум, как способность к целостному знанию, находится в сердце человека.

Рационализм - это «интеллигентственность» головы, а мудрость - это «интеллигентственность» сердца. Мудрому не хочется перечитывать все то, чем он увлекался раньше, как, например, человеку после бани не хочется надевать прежнюю грязную одежду.

Интеллигенция возникла в античные времена в лице ученых и философов, которые вначале выступали как интерпретаторы культа. (Сказать точнее - миф появился как интерпретация культа, а философия - как интерпретация мифа.) Античная интеллигенция, совмещавшая в себе философские и научные знания того времени (из которых, кстати, многое было затем потеряно), постепенно рационализировала мифологию, соединяя ее с научным эмпиризмом и диалектикой, основанной на логизме. Уже в античной культуре явно прослеживается желание интеллигенции заменить собой жречество и аристократию. В знаменитой книге Платона[11] «Государство» высказывается мысль, что государством должны управлять философы[12]. Это представлялось Платону идеальным устройством полиса-республики, хотя сам Платон обивал пороги тиранов, которые то сажали его за один стол с собой, то выгоняли вон и продавали в рабство.

В историческом прошлом заложены прообразы, как бы семена настоящего и будущего. Иудейская интеллигенция послевавилонского периода в лице книжников и фарисеев хотела стать духовным вождем народа и в этом отношении противопоставила себя саддукеям - храмовому жречеству. Борьба против Антиохов[13], а затем против римлян имела целью установить теократическую власть развивающегося раввинизма, когда бы не Пророки, а фарисеи, книжники и раввины взяли на себя роль истолкователей воли Божества. Военные неудачи в борьбе с Римом не изменили положения внутри иудейских общин. Иудейское гетто управлялось иудейской интеллигенцией в форме синагогального раввинизма.

Эпоха Возрождения - это попытка интеллигентов заменить собой сословие духовенства, стать вождями народа. Борьба идет по двум линиям: дискредитации духовенства, особенно монашества, и распространения своих идей среди высшего эшелона иерархии (то есть гуманизации высших ступеней церковной пирамиды). В XVIII столетии эта борьба принимает характер революции. Французская революция происходила под знаменем гуманизма и, как всякая революция, кончилась диктатурой и террором. Короли и аристократия, а также духовенство, как соперники интеллигенции, подверглись физическому уничтожению и различным репрессиям. Королевская власть больше не возрождалась. Наполеон[14] был не королем, а узурпатором. Остальных марионеточных королей революции уже не убивали, этих марионеток просто выкидывали пинком за дверь.

Греческая Церковь, освободившись от гнета Османов[15], подверглась агрессивному нападению со стороны греческой интеллигенции. Королевская власть, в сущности, капитулировала, а со временем была и вовсе ликвидирована. Особенно тяжелое положение сложилось в бывшей Российской Империи. У нас молодая интеллигенция объявила войну государству и Церкви, монархии и духовенству. Наша интеллигенция, как и античная, только самым радикальным образом, хотела стать политической духовной силой народа, поэтому, жадно воспринимая идеи, пришедшие с Запада, стала самоотверженно, с неофитской ревностью, осуществлять их. Российская родовая аристократия была фактически уничтожена, то есть отстранена от государственной жизни реформами Петра I[16] и его преемников. Дворянство было не аристократией, а скорее - военным сословием. Духовенство же представляло собой сословие порабощенное, и это сословие приняло самую дурную форму - форму кастовой организации. Оно стало одной из самых низших «каст», на которую свысока смотрели как дворяне, так и «новая» интеллигенция разночинцев. Не аристократия «вливалась» в духовенство, а духовенство, чтобы покончить со своим кастовым характером, бежало к интеллигенции, при этом представляя, как это и характерно для перебежчиков, самую радикальную и революционную группу в интеллигенции. В борьбе с монархией и духовенством эта «новая» интеллигенция обращалась к народу с утопическими обещаниями - построить царство изобилия на земле; ею были брошены ферменты классовой ненависти как движущей силы истории. Она кормила «львенка» революции, чтобы обратить его против своих противников. Но львенок превратился в льва, который бросился на своих же хозяев…

Теперь интеллигенция - «племя могикан», обреченное на вымирание. Но она и ныне претендует на то же, что и ее духовные отцы,- стать духовным вождем народа. Практически имеет место все та же борьба с Церковью. Интеллигенция хочет создать свою религию - религию гуманизма, в которой Бог стал бы абстрактной идеей, некоей модификацией общечеловеческой любви. Однако, следует заметить, сама интеллигенция особой любовью и милосердием не отличается.

В этой скрытой борьбе интеллигенции с Церковью духовные понятия незаметно заменяются душевными, а затем душевность охватывает все сознание человека, как туман, нависший над землей, заслоняет собою небо.

Интеллигенция пытается создать собственную религию: она поклоняется искусству с религиозным чувством, доходящим до экзальтации, и верит в науку с какой-то наивной детской уверенностью, что физика способна постигнуть метафизику, а на основе таблицы умножения можно построить всю философию жизни. Ученые спекулируют наукой, чтобы сохранить свою элитарность. Невежды в науке ссылаются на науку как раз в силу своего невежества. Но и у тех и у других имеется желание найти в науке альтернативу религии. «Наука доказала, наука опровергла» - это любимые слова интеллигенции, когда дело касается религии, хотя в этих словах заключена самая бессовестная ложь. Наука изучает материальные явления (материю) в их проявлениях (в движении), а доказывать или отрицать то, что стоит за гранью эксперимента, она не может. Здесь мы сталкиваемся с умышленным завышением компетенции науки, то есть интеллектуальным шулерством. Интеллигенции хочется, чтобы Бога не было, поэтому она готова аплодировать не только Джованни Боккаччо[17] и Вольтеру[18], но даже таким невежественным проходимцам, как Лео Таксиль[19]. Но наука и построенные на ней спекуляции не могут удовлетворить человеческое сердце. Поэтому интеллигенции нужен суррогат еще и религиозных эмоций. Здесь союзником интеллигенции в борьбе с религией начинает выступать светское искусство, особенно театр - «храм искусства». Недаром посещение театров вошло в обязательный этикет интеллигента.

Итак, одной из причин критического отношения интеллигенции к духовенству является желание интеллигенции занять место священства, создав новую религию человеческого разума, основанную на культе человеческой плоти.

С еще большей силой проявляются вековые властные желания интеллигенции - в стремлении уничтожить аристократию и самой занять место этого класса в управлении государством: создать утопическое государство, в котором будут царить «свобода, равенство и братство» (что-то вроде «Государства солнца» или «Острова свободы»)[20].

В действительности интеллигенция на протяжении двух последних столетий сама очень мало верила в эти утопии, но они были нужны ей как приманка для народа. Поэтому интеллигенция с огромной энергией распространяла иллюзорное представление о том, что посредством революции могут быть достигнуты социальная справедливость и экономическое изобилие. В общем, интеллигенция пилила сук, на котором сидела. Интеллигенция в лице так называемых французских энциклопедистов Вольтера и Жан-Жака Руссо[21] подготовила Французскую революцию, во всяком случае, дала ей идеологическое оправдание.

Обычно говорят, что эта интеллигенция боролась против таких негативных явлений, как рабство, крепостное право (возможность распоряжаться человеком как вещью) и так далее. Но боролась почему? Потому что только таким образом можно было увлечь народ.

Надо сказать, что если интеллигенция периода Ренессанса увлекалась оккультизмом[22] в виде астрологии, герметизма[23], то интеллигенция нового времени сблизилась с явно антихристианскими и «демоническими» организациями. Два величайших писателя Европы, Уильям Шекспир[24] и Иоганн Вольфганг Гете[25], принадлежали к ордену розенкрейцеров[26]. Французские так называемые просветители принадлежали к различным оккультным ложам, поэтому их гуманизм являлся программной декларацией.

Интеллигенция упрекала Церковь в инквизиции. Однако в Русской Православной Церкви инквизиции как института не существовало: что-то вроде государственной инквизиции было введено в России любимцем интеллигенции - императором Петром I. Следует отметить, что во времена Анны Иоанновны[27], а вернее - Эрнста Иоганна Бирона[28], в этом основанном Петром заведении наказывали кнутом священников за то, что они порицали лютеранство. Несколько богословов, выступавших против западного инославия и оккультных каббалистических сект, были сосланы и наказаны. Так что у нас была государственная инквизиция, направленная против Православия.

Ужасы Французской революции и геноцида индейцев в Америке сосуществовали с составлением хартий и манифестов о «свободе и правах человека». Нам указывают на то, что отцы гуманизма в кругу своих близких и родных вели себя по-джентльменски; что имели место случаи, когда эти «отцы» отпускали рабов на волю, так что, мол, гуманисты не были лишены личного благородства. Что ж, случалось, что пираты, захватив галеру, отпускали гребцов на волю, а экипаж и пассажиров продавали в рабство или пускали на дно вместе с кораблем. Неужели поэтому пират, освободивший гребца, раба или каторжанина, может считаться другом человечества?

Интеллигенты особенно восхищались французскими просветителями ХVIII столетия, этими «гуманистами», которые впрыскивали в кровь народа атеистический яд. Среди гуманистов трудно найти нравственно порядочного человека: они не только ненавидели Бога, они смеялись над моралью. Особой популярностью в среде интеллигенции пользовался Вольтер, который всю жизнь, и самую старость, как похотливая обезьяна, провел в грязных любовных похождениях (Анатолий Луначарский[29] назвал это «сочной старостью»). Наиболее популярными статуэтками, которыми украшались кабинеты интеллигентов, чаще всего были изображения Вольтера.

Характерно, что так же саркастически к религии относились и некоторые монархи, слывшие «просвещенными» государями - такие как Фридрих II[30], Екатерина II[31] и другие. При этом «элегантные» французы вели себя по отношению к названным особам с вызывающим нахальством. Когда Фридрих II посетил Вольтера, то этот «гуманист» не поднялся с кресла: он приветствовал короля сидя, кивком головы. Когда Дени Дидро[32] приехал в Петербург и встретился во дворце императрицы с митрополитом Платоном (Левшиным)[33], то вместо приветствия обратился к владыке со словами: «Вы слышали, святой отец, о том, что великий Дидро доказал, что Бога нет?!». На такое «элегантное» свинство митрополит ответил: «Я читал об этом у псалмопевца Давида: сказал безумец в сердце своем - нет Бога (ср.: Пс. 13, 1)».

На почве, унавоженной вольтерьянцами, выросли и такие «цветы», как французские писатели Жорж Санд[34] и Анатоль Франс[35].

Нас спросят: «Ну а другие страны?». Характерно, что, благодаря переводам Иоганна Фридриха Шиллера[36] и Гете, произведения Дидро были изданы в Германии раньше, чем в самой Франции. Уже одно это говорит о тесной связи французского гуманизма с тевтонским оккультизмом. Что касается России, то один из участников Наполеоновского похода писал в своем дневнике, что почти в каждом дворянском доме встречались произведения Вольтера, который пользовался в России еще большей популярностью, чем во Франции. Говорят, что в день похорон Павла I[37] напившиеся допьяна офицеры кричали: «Теперь мы будем на тройках по улицам ездить и Вольтера читать».

Возникает вопрос: а разве не было порядочных гуманистов - добрых и нравственных людей? Мы можем ответить: они и были, и есть, однако вопреки гуманизму, гуманизму как ложной идее.

Гуманизм постулирует естественные достоинства человека и безгрешность его природы. Поэтому гуманист, как правило, делает добро во имя несуществующих достоинств, которые приписывает человеку гуманизм, то есть во имя ложного образа человека, созданного гордой фантазией; но ведь иногда гуманист делает добро и из сочувствия и солидарности к людям и с людьми, то есть независимо от самого гуманизма.

Тем не менее этика без Бога не имеет внутренних оснований, она не заботится о внутренней чистоте сердца и поэтому постепенно вырождается в этикет. Гуманизм, основанный на гордости, переходит в эгоизм.

Еще одна характерная черта интеллигенции. Казалось бы, искусство должно развивать в людях чувство сопереживания и сострадания, а выходит наоборот: артисты, художники и так далее оказываются в обыденной жизни одними из самых эгоистичных и черствых людей. Об этом писал Антон Чехов[38], хорошо знавший современную ему интеллигенцию и людей театра. Об этом свидетельствуют Александр Блок[39] и отец Александр Ельчанинов[40]. В одном из частных писем Чехов пишет, что большинство людей искусства считают себя непризнанными гениями, а среди артистов постоянно попадаются люди, одержимые манией величия.

Почему дореволюционная интеллигенция так любила театр? Потому что сам интеллигент постоянно играл в жизни, как на сцене, а на артиста, который мог захватить своей речью зал и вызвать аплодисменты, смотрел с завистью, как смотрит мелкий жулик на «вора в законе».

В гуманизме нет и не может быть двух христианских добродетелей: смирения и тайной милостыни. Если гуманист во имя гуманизма сделал добро, то обязательно рассказывает об этом, якобы для того, чтобы подать другим добрый пример, а на самом деле - из тщеславия, потому что он сделал добро во имя самого себя, принеся жертву идолу по имени «эго»[41].

Теперь, когда появились признаки возрождения христианства и часть народа обратилась к Церкви, мы снова видим, как в средствах массовой информации проявляется и постепенно нарастает оппозиционность по отношению к Церкви, опять мы сталкиваемся с желанием интеллигенции, а точнее - «полуинтеллигенции» оттеснить Церковь и, исподтишка дискредитировав ее, стать «духовными вождями» народа. Вот несколько приемов: нас, верующих, упрекают в том, что вера в Бога и учение Христа основаны на страхе, то есть на чувстве, недостойном человека. Но ведь существуют различные виды страха: страх, когда солдат бросает оружие и бежит с поля боя, спасая свою жизнь; страх, когда человек отрекается от своих убеждений, чтобы не подвергнуться репрессиям; страх, парализующий сознание и волю. Однако есть и другой страх - страх, который можно назвать совестью. Это - страх причинить зло человеку, страх поступить подло, страх пойти против своей совести, страх оскорбить Божество хотя бы через греховный помысл; это и страх опошлить и освинячить свою жизнь. Такой страх, по нашему мнению, является благородным чувством, синоним его - ответственность.

Атеисты говорят, что страх перед смертью выдумал богов. Но в таком случае, кто же создал учение об адских муках, которые страшнее самой смерти? Страх поспешил бы как можно скорее отвергнуть идею суда, освободиться от идеи суда над жизнью человека. С большим основанием мы может говорить о том, что страх родил атеизм как желание избежать ответственности за прожитую жизнь, как стремление укрыться от возмездия. В общем, довольно примитивно, но ловко: «Здесь я поживу как хочу, как велят мне мои страсти, а там превращусь в ничто - просто исчезну, и дело с концом…».

Даже в языческих религиях загробная жизнь описывалась далеко не как радужное состояние. Нам говорят, что христианство - религия рабов. Мы рабы Бога, потому что это рабство избавляет нас от другого постыдного рабства - страстям и демонам; мы рабы Бога, но это рабство в вечной жизни ведет к сыновству".

Исихазм (XIV) - мистическое учение в Православии.^
Теург - здесь: хранитель культа.^
Достоевский Ф. (1821-1881) - русский писатель.^
Соловьев В. (1853-1900) - русский философ, поэт и публицист.^
Флоренский П., свящ. (1882-1937) - русский философ, богослов, физик, математик и инженер.^
Гиппиус З. (1869-1945) - русская писательница, поэтесса и публицистка.^
Лао-цзы (Ли Эр) (IV-III до Р.Х.) - древнекитайский философ.^
Иоанн Златоуст, свт. († 407) - отец Церкви.^
Майстер Экхарт (Иоганн Экхарт) (ок. 1260-1327) - немецкий теолог.^
Исаак Сирин, прп. († VII) - учитель Церкви.^
Платон (428/427-348/347 до Р.Х.) - древнегреческий философ.^
См.: Платон. Государство // Соч.: В 3 т. М., 1972. Т. 3. Ч. 1. С. 275.^
Антиохи - цари эллинистического государства Селевкидов (312-64 до Р.Х.). Антиох IV Эпифан (175-163) ограбил Иерусалимский храм, пытался провести насильственную эллинизацию Иудеи.^
Наполеон I (Наполеон Бонапарт) (1769-1821) - французский император.^
Османы (1299/1300-1922) - династия турецких султанов.^
Петр I Великий (1672-1725) - первый российский император.^
Боккаччо Д. (1313-1375) - итальянский писатель и поэт, гуманист Раннего Возрождения.^
Вольтер (Мари Франсуа Аруэ) (1694-1778) - французский писатель, поэт и публицист, философ-просветитель.^
Таксиль Л. (Габриэль Антуан Жоган-Пажес) (1854-1907) - французский писатель и публицист.^
Имеются в виду роман-утопия «Город Солнца» итальянского философа Томмазо Кампанеллы (1568-1639) (см., напр.: Утопический роман XVI-XVII вв. М., 1971. С. 143-190) и роман-утопия «Утопия» английского государственного деятеля и философа Томаса Мора (1478-1535) (см.: Утопический роман… С. 41-140).^
Руссо Ж.-Ж. (1712-1778) - французский писатель и философ.^
Оккультизм - демонообщение.^
Герметизм (III до Р.Х.- III по Р.Х.) - религиозно-философское учение, близкое к магии и астрологии.^
Шекспир У. (1564-1616) - английский драматург, поэт и актер.^
Гете И.-В. (1749-1832) - немецкий писатель, поэт, философ и естествоиспытатель.^
Розенкрейцеры (XVII-XVIII) - члены тайных религиозно-мистических обществ в Европе.^
Анна Иоанновна (1693-1740) - российская императрица.^
Бирон Э.-И., граф (1690-1772) - фаворит императрицы Анны Иоанновны.^
Луначарский А. (1875-1933) - советский политический деятель, публицист и драматург.^
Фридрих II (1712-1786) - прусский король.^
Екатерина II Великая (1729-1796) - российская императрица.^
Дидро Д. (1713-1784) - французский писатель и философ-просветитель.^
Платон (Левшин), митр. († 1812) - митрополит Московский.^
Санд Ж. (Аврора Дюпен) (1804-1876) - французская писательница.^
Франс А. (Анатоль Франсуа Тибо) (1844-1924) - французский писатель. Нобелевская премия (1921).^
Шиллер И.-Ф. (1759-1805) - немецкий поэт, драматург и эстетик.^
Павел I (1754-1801) - российский император.^
Чехов А. (1860-1904) - русский писатель и драматург.^
Блок А. (1880-1921) - русский поэт.^
Ельчанинов А., свящ. (1881-1934) - русский богослов и писатель.^
Эго ( латинское ego) - «я» как центр личности.^

Архимандрит Рафаил (Карелин)

http://lib.eparhia-saratov.ru/books/16r/rafail/Cherkov_intelligentia/3.html
Tags: ecclesia, к проблеме русской интеллигенции, цитаты
Subscribe
promo kot_begemott august 8, 04:34 123
Buy for 50 tokens
Если можете, поддержите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments