Еврейская мамочка
"Когда в 85-м году мне позвонил Сема, я внимательно его выслушал. После нескольких общих фраз он сказал:
-Володя, мне нужна твоя помощь.
-Конечно, Сема, все что смогу.
-Моя мама когда-то болела туберкулезом. Сейчас она дома. Я за тобой заеду, посмотри ее, а я тебе все расскажу. Сегодня вечером можешь?
-Заезжай.
Он повез меня на Грушевский поселок. По дороге рассказывал.
-В молодости, в тридцатых годах мама болела туберкулезом. Лечилась искусственным пневмотораксом, ездила в Крым. Постепенно процесс затих и до последнего времени все было спокойно. В эвакуации мы были в Самарканде, было голодно. Мама работала уборщицей в типографии, где-то подрабатывала. Отец был на фронте, потом долго в госпитале... Моя мама из местечка, без образования, никогда раньше не работала, кроме военных лет, так что нам пришлось туго... Но характер был всегда твердый, это и сейчас чувствуется. После войны вернулись в наш старый дом. Отец долго болел после ранений, но понемногу работал, он был скорняк. Шил шапки, шубы. Мама продавала овощи с огорода, как-то держались. В 55-м умер отец, я сразу пошел подрабатывать, так и дотянул до окончания института.
В прошлом году маме стало хуже. Отвез на рентген, оказался плеврит на месте пневмоторакса. Положили в больницу, ей там не понравилось, побыла несколько дней и ушла. Я договорился, приезжал оттуда врач 1-2 раза в неделю, откачивал экссудат. Последние пару месяцев мама ослабела, а тот доктор отказался...
Мы приехали. Большой старый дом, запущенный сад, огород. В дальней комнате на постели, обложенная подушками, сидела сухенькая старушка, седая, с подкрашенными губами и нездоровым румянцем на бледных щеках. На шерстяной кофте, в которую она куталась, болталась медаль "За доблестный труд в Великой Отечественной войне" с профилем Сталина.
- Мама,я привел старого товарища Владимира Израилевича, он фтизиатр, посмотрит тебя, потом поговорим... Володя, вот ее история болезни, снимки, последние анализы.
Сема вышел, я просмотрел историю и все остальное, выслушал легкие - слева полно хрипов, правое легкое почти не дышит. Общее истощение,анемия, правосторонняя эмпиема, гнойный экссудат - все при полном молчании... Позвал Сему.
-Сема, чем откачивают?
Сема открыл заполненный стерильный столик. Там было все, что нужно - древний аппарат Потена, шприцы, иглы, все чистое и блестящее.
Я услышал скрипучий голос.
-Сема, выйди, я поговорю с доктором. Доктор, вы давно знакомы с Семой?
-Больше двадцати лет, еще с института.
-Вы делали такую процедуру?
-Много десятков раз.
-Ко мне приезжал хороший доктор, но больше не хочет... Покажите ваши руки!
-Смотрите! Что вы хотите там увидеть?
-Я не люблю врачей с грубыми руками...
-Да вы не волнуйтесь! Я все сделаю побыстрее, откачаем жидкость, вам станет легче...
-Не хочу быстро! Когда быстро, очень болит и тянет...
-Сейчас начнем, все будет хорошо...
Я позвал Сему, пересадили на стул, сына она опять выслала из комнаты.
Уколол удачно, постепенно гной стал поступать в сосуд.
Снова заговорила Роза Марковна.
-Вы видели у меня медаль? Я ее заслужила своим трудом в эвакуации...
-Я советую ее снять. В постели она отстегнется, и вы можете уколоться...
-Мой Семочка хороший мальчик, но не должен смотреть на раздетую маму...
-Почему бы вам не лечь в больницу? Там все на месте, а без рентгена уже нельзя пунктировать.
-Это мне и прежний доктор говорил. Но я не хочу. Семочка мне все организует дома.
-Но Сема работает. Кто вам готовит , убирает, ухаживает за вами?
-Приходит женщина, Семочка платит...
-Но Семе тяжело, он ночами работает, днем должен отдохнуть.
-Днем Сема должен быть с больной мамой! Я отпускаю его на несколько часов отдохнуть. Но если мне что-то нужно, я зову и он приходит... Мама у него одна, пусть крутится. Он и так со мной мало бывает, все сидит у своей шиксы. (На идиш шикса - незамужняя нееврейская женщина)
-Я давно Сему не видел. Разве он не женат?
-Я ему запретила.
-Как это вы можете запретить жениться взрослому сыну, доктору?
-А как же? Я мать! Сколько я ему сватала хороших еврейских девушек - ни в какую! Тогда я сказала ему - спать можешь с кем угодно, но жениться на шиксе я тебе не позволю! Ты меня знаешь, я себе что-нибудь сделаю! И напишу, что умерла из-за тебя!
На ее лице появилось непреклонное и фанатичное выражение, и я поверил, что она могла это сделать...
Я закончил процедуру, промыл полость фурациллином. Пациентке стало легче, она уснула. Сема убрал инструменты и банки, залил хлорамином.
-Ну что, мама посвятила тебя в мою личную жизнь? Общение с каждым новым человеком она начинает с подробностей моей жизни, я уже к этому привык...
-Что-то говорила, я не особенно прислушивался. Ты живешь один?
-Почему один? С мамой! Я еврейский сын, люблю свою маму, стараюсь ее не огорчать. Есть у меня любимая женщина, прекрасный человек, и она меня любит. У нас сын десяти лет, хороший умный мальчик. Я построил им трехкомнатный кооператив в хорошем районе, а сам там бываю гостем... Моя мама пенсии не имеет, я содержу и ее и свою семью, ты знаешь сколько получают медсестры. Ради всего этого я ушел из клиники и вкалываю на Скорой.
Но моя Аня русская, и мама ее не признаеет и внука ни разу не видела и не хочет видеть.
-Но почему же?
-Представления мамы о жизни застыли на уровне местечка начала ХХ века, характер властный. По ее понятиям Аня "шикса" а мой ребенок "шейгец" (нееврейский мальчик) Пока был жив отец, он пытался маму сдерживать, но больше молчал. Мама в эвакуации несколько раз спасала мне жизнь, я тяжело болел...И теперь я остался послушным сыном своей мамы, хотя она разрывает мне сердце.
Думаешь, мне легко, когда меня тянут в разные стороны? У меня уже был инфаркт и теперь частые приступы стенокардии. Но я должен продолжать работать на полторы-две ставки, иначе не прожить...
...Так как ты думаешь, что дальше будет с мамой?
-Сема, у нее необратимый гнойный процесс, эмпиема с тяжелой интоксикацией и дыхательной недостаточностью. Сегодня я уколол удачно, в другой раз вся топография изменится, образуются новые карманы с гноем, и попасть в нужное место можно будет только за рентгеновским экраном. Мы пунктируем вслепуюю, можно попасть в сосуд, разовьется кровотечение... Предыдущий доктор не зря отказался ее дальше вести...
Я вижу как тебе тяжело, но в следующий раз, через неделю я смогу ее пунктировать только если будет снимок в двух проекциях, сделанный утром того же дня. Двигается она уже плохо. Уговори ее лечь в стационар, там ее будут тянуть, сколько смогут...
Я приехал через неделю. Были готовы рентгенограммы, снова попал удачно, хотя меньшие карманы с гноем остались не пунктированы....
Состояние ее было хуже, она постепенно угасала. Но глаза ее загорались огнем, когда она жаловалась на Сему, что он иногда вечерами уходит к этой своей шиксе и ее ребенку.
Я осторожно пробовал ее переубедить.
-Роза Марковна, сейчас не то время! Это его жена и его сын! Неважно записаны они или нет. Лучше для вас было бы, чтобы вы познакомились с невесткой и внуком даже сейчас, когда ваш жизненный путь ограничен. И Семе было бы легче и спокойнее... Глаза ее вспыхнули, она замахала руками.
-Не говорите, не говорите! Не хочу слушать! Никогда эти гои не будут в моем доме!
Через неделю свежих снимков не было. Но я посмотрел Семе в глаза - там была такая усталость!- и решил попробовать сделать еще одну пункцию.
Я взял в руки шприц Но не успел я наметить иодом место укола, Роза Марковна кашлянула два раза и показалась алая кровь - легочное кровотечение. Я быстро ввел необходимые лекарства, все было под рукой, и вызвал Скорую.
Сил сопротивляться у Семиной мамы уже не было. Мы поехали следом на его машине.
В ту же ночь она умерла от массивного кровотечения.
Сема держал ее за руку до самого конца..."
Источник: http://vladbunim.livejournal.com/55159.html