Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Categories:

Девушки на Руси


Соскучился по Шангиной. Любимая книга. Дай, ещё поцитирую. Текста много, так что все русские песни и часть текста, касающегося заговоров пришлось сократить. Все иллюстрации из книги.
Интересно, что слишком дерзкие и слишком скромные девушки не пользовались успехом в традиционной культуре. Ну, и о том, что девушек баловали, тоже интересно почитать.

"...Незыблемой оставалась прежде всего система нравственных ценностей, основанная на многовековом народном опыте и православной вере, и в своих главных чертах она была единой для всех сословий. Представления о назначении человека на земле, о правильном и неправильном жизненном пути передавались от поколения к поколению, в соответствии с ними воспитывали детей. В «Поучении Владимира Мономаха своим детям» (XII в.) княжичам предписывалось «иметь душу чистую и непорочную... беседу короткую, при старых Молчать, при мудрых слушать, старшим покоряться». В таком же духе наставляли своих детей все русские люди.

В «Домострое» – памятнике XVI века – говорилось, что девушки и юноши должны «душевную бо чистоту иметь и без страсти телесное: ступание кротко, глас умилен, слово благочинно, пищу и питие не мятежно, при старейших молчание, при мудрейших послушание, к преимящим повиновение, к равным себе и меньшим любовь иметь нелицемерную, от злых и плотских отлучаться, мало говорить, но много понимать, не дерзить словом, не избыточествовать беседою... стыдливостью украшаться».

Считалось, что каждому человеку от Бога предписано вступить в брак и продолжить свой «род-племя». В девочке старались воспитать прежде всего «женство» – качество, благодаря которому она сможет выполнить свое предназначение на земле.



Роль жены, матери, хозяйки дома считалась очень почетной. Русская пословица гласит: «Добра жена – венец мужу своему и беспечалие». Быть «доброй женой» означало умело вести домашнее хозяйство, заботиться о муже, родить здоровых детей. В «Домострое» в главе «Похвала женам» говорится: «Если дарует Бог кому жену добрую, дороже это каменья многоценного; таковая из корысти не оставит, делает мужу своему жизнь благую».

В традиционной культуре предполагалось, что процесс формирования в ребенке необходимых качеств следует начинать еще до его рождения. Во время беременности женщина, мечтавшая о дочке, должна была смотреть только на красивые вещи и красивых людей, чтобы родилась красивая девочка. Полагалось есть клюкву и бруснику, чтобы дочка была румяной, укроп – чтобы у нее оказались красивые глаза и пушистые ресницы. Будущей матери нельзя было браниться и много спать, иначе дочка родится злой и ленивой.

Сразу после появления ребенка на свет следовало громко объявить его пол, чтобы ребенок знал о своей половой принадлежности. Выбирая девочке из святцев имя, старались найти наиболее благозвучное и красивое или же давали ей имя особенно почитаемой святой, прославившейся добрым нравом и подвигами благочестия. В крестьянских семьях девочку растили не только доброй и красивой, но и трудолюбивой. Пуповину ей отрезали на прялке, чтобы она хорошо освоила главную женскую работу, заворачивали новорожденную в материнскую рубаху, чтобы ей передались все лучшие качества матери.


Крестьяне Боровского уезда Тульской губернии. Фото А. О. Карелина. 1870

В день отлучения девочки от груди перед ней раскладывали веретено, пяльцы, челнок и разрешали ей взять любой из этих предметов, символизировавших женское начало: к какому из этих предметов девочка потянется рукой, в том деле и будет особенно искусна.

В шесть-семь лет волосы девочки заплетали в косу, а поверх рубахи ей надевали сарафан. Этот ритуал отмечал новый этап в ее жизни: теперь она принадлежала к женскому сообществу и под руководством матери начинала готовиться к роли «доброй жены». Девочку обучали шить, вышивать, вязать, прясть, готовить еду, жать, доить коров, нянчить детей – то есть всем тем работам, которые положено выполнять крестьянской женщине.


Венецианов. Девушка с гармошкой

Одновременно начиналось религиозное воспитание и приобщение девочки к обрядовой жизни крестьянской общины. В «Домострое», в главе «Как дочерей воспитывать и с приданым их замуж отдать», отцу давались советы: учи дочь свою «страху Божьему, и вежеству, и рукоделию», «положи на нее грозу свою и блюди ее от телесных грехов, да не посрамит лица твоего, да в послушании ходит, да не свою волю имеет».

Переход девочки из подросткового возраста в девичество почти повсюду сопровождался специальными обрядами, которые фиксировали ее новый социально-возрастной статус. Обычно они проводились в ходе весенне-летнего цикла календарных праздников как торжественное представление потенциальной невесты деревенскому сообществу. Это происходило на Пасху, в Вознесение или в другие дни, согласно местной традиции. В северных губерниях Европейской России на Пасхальной неделе «выкуневшие», «растовые» девочки, одетые в свои первые девичьи наряды, взявшись под руки, возглавляли праздничное молодежное шествие по улицам села. Зрители встречали девичье пополнение похвальными словами.



В южнорусских селах повзрослевшие девочки в Пасху приходили на площадь перед церковью в поневах – поясной одежде замужних женщин и стояли там, демонстрируя себя гуляющим. В южных уездах Рязанской губернии родители, нарядив девушку в понёву, катали ее в повозке по улицам, предлагая всем в качестве невесты: «Надо ли?» В Орловской губернии в Вознесение девушки, надев понёвы, вместе отправлялись в лес, где устраивали трапезу и веселились, а затем гуляли по селу, показывая себя в женских нарядах. В Тульской губернии мать перед тем, как отправить дочь на гулянье, предлагала ей прыгнуть со скамьи в поневу: «Прынь, дитятко, прынь, милое, в вечный хомут, бабью понёву». В некоторых селах понёву для младшей сестры готовила старшая, она же и надевала ее на сестру. После гулянья понёву с девушки снимали и надевали еще раз уже после свадьбы – навсегда.

По достижении девушкой 15–16 лет наступала самая важная фаза девичества – «расцвета и спелости», которая длилась около пяти лет и должна была закончиться замужеством. Девушек в этом возрасте часто называли «невестами» (то есть буквально «неизвестными», «непознанными мужчинами»), «славницами» («славнухами», «славенками»), величали по имени и отчеству, выражая тем самым уважение к ним и уверенность в том, что они выполнят свое предназначение на земле: вступят в брак и родят здоровых детей.

Девушки «в самой поре» обладали, по мнению русских, особым свойством – «славутностью» («славой»), благодаря которому они нравились представителям противоположного пола и вообще всем людям. «Славутность» – было довольно сложное понятие, включавшее в себя целый набор качеств: приятный внешний облик, обаяние, умение хорошо одеваться, вести себя по правилам, принятым в обществе, и, конечно, «честное» имя. «Славутность» считалась свойством, которое расцветает вместе с девичеством. Однако лишь некоторые счастливицы обладали высокой «славутностью», что позволяло им активно участвовать в любовной игре, составлявшей суть жизни молодежи, и выйти замуж за достойного человека.



Красивый внешний облик ценился как одна из необходимых составляющих «славницы». На протяжении жизни многих поколений у русских людей сложился определенный стереотип девичьей красоты. «Красавой», «красулей», «картинкой нарисованной» обычно называли девушку «доброго надлежащего роста», крепкого телосложения, с высокой грудью, крутыми бедрами, круглым, гладким, белым лицом, румяную, белозубую, чернобровую и с длинной русой косой. О внешне привлекательной девушке говорили, что она «девка из себя видная, румяная, толстая – страсть красивая!» (Русские крестьяне. Т. 3. С. 81). Такой образ красавицы декларируется в русском фольклоре.


Девушки в праздничных костюмах. Фото. Начало XX в. Архангельская губ.

Каждая девушка, естественно, хотела обрести столь необходимую ей красоту или хотя бы приблизиться к идеалу. Для этого девушки прибегали к разнообразным ухищрениям. Чтобы лицо было белое и без веснушек, его мыли сывороткой, парным молоком, огуречным рассолом или мазали березовой смолой. Чтобы волосы становились гуще и не выпадали, их расчесывали гребнем, смоченным соком крапивы. Чтобы зубы были белые, и не пахло изо рта, жевали серку (смолу лиственницы) или ели в больших количествах яблоки.

Если на лице были угри и рябины, то их мазали волчьим салом или мазью, приготовленной из яичного белка и колоса пшеницы, взятого во время цветения, – «рябье будет гладко». Верили, что лицо будет белым и румяным, если мыть его настойкой василька; а чтобы грудь была большая и пышная, надо есть много горбушек или тереть ее мужской шапкой.



Русские девушки в своем желании соответствовать идеалу красоты белили лицо, красили щеки, чернили брови, распрямляли вьющиеся волосы помадой. Богатые девушки покупали косметику в лавках и на ярмарках, бедные довольствовались домашними средствами. Лицо обычно покрывали свинцовыми белилами, мукой, растертыми стеариновыми свечами. Щеки натирали бодягой, сухим корнем или свежими ягодами ландыша, настойкой из красного сандала, сахара и водки, корнем растения купела, называвшимся у крестьян «соломонова печать», «божья ручка», свеклой, а также розовым анилином – фуксином. Брови наводили сурьмой, углем.

Наложение краски было довольно своеобразным. Белила покрывали, все лицо толстым слоем, так что оно напоминало маску, брови делали «соболиными», то есть очень широкими и длинными, а румянец накладывали во всю щеку, иногда в виде кружочков, полосок, мелких ромбиков.



Девушки старались придать красоту своим волосам, помня о том, что «девичья коса – всем ребятам сухота». Они заплетали их в косу в три прядки, приплетая для толщины льняную кудель. В праздничный день косу плели в 6–8, а иногда и в 12 и даже 18 прядок, используя яркие разноцветные ленты, тесьму, гарусные нитки, унизанные бисером. Сверху коса была плотной и толстой – почти в ширину шеи, снизу тонкой. Волосы обычно покрывали специальной помадой, чтобы они ровно лежали на голове и блестели

Внешней красоты пытались достичь также с помощью магических действий. Каждая девушка знала простые заговоры «на красоту» – от бабушки, матери или из рассказов подруг. Девушки верили, что можно стать красивой, если при умывании натираться 12 раз мылом и при этом произносить: «Вода – с лица, краса – на лицо, лицо – как белый свет, а щеки – как шипишный цвет!» (Русские заговоры и заклинания. С. 117). Утром в Страстной четверг умывались водой, в которую была положена серебряная монетка, и говорили: «Как чисто серебро свитит и сияет, так бы и у меня, рабы Божьей (имя), свитило и горило лицико», а в Святки, стоя перед зеркалом, повторяли несколько раз: «Кажись, мое белое лицо, белее свету белого, разгорайтесь, мои алые щечки, краснее солнца ясного» (Там же. С. 113).

Но «славутность» предполагала не только красивую внешность, но и такое поведение, которое свидетельствовало бы, что девушка обладает качествами, необходимыми для вступления в брак и поддержания его устойчивости. Особенно ценилась «умнота», то есть умение правильно вести себя в различных жизненных ситуациях. Девушка, не отличавшаяся этим качеством, войдя в большую семью мужа, могла учинить в ней раздор.



«Славнице» полагалось быть доброжелательной, ласковой, послушной, вежливой, учтивой, в меру скромной и в меру раскованной. Эти качества позволяли ей расширить круг своих потенциальных женихов, заручиться симпатией их родителей.

Считалось, что «неругачая», спокойная, терпеливая девушка сможет достойно прожить жизнь, не вступая ни с кем в конфликты, не жалуясь на судьбу. Слишком робкая, застенчивая девушка, не обладавшая темпераментом, по крестьянским представлениям, не могла быть готова к замужеству и рождению ребенка. Про такую говорили, что она только «лавку обтирает». Если девушка была слишком дерзкой, бойкой, раскованной, то она своим поведением могла поставить под угрозу устойчивость будущего брака. Парни обычно «браковали больно бойких».

Естественно, от девушки требовалось и умение хорошо работать, чтобы в ее будущей семье был достаток. Сваха, расхваливая невесту родителям жениха, произносила такие слова: «Моя девка умнёшенька, прядет тонёшенько, ткет чистёшенько, белит белёшенько».

Эти качества привлекали и парней. Парень Василий Полянский из Костромской губернии так рассуждал о том, какая девушка ему может прийтись по душе в качестве будущей жены: «Мне нужно хозяйку: красоту-то не лизать, с хорошей наживешь, а с плохой что и есть проживешь!» (Русские крестьяне. Т. 1. С. 57).


Венецианов. Крестьянская девушка за вышиванием

Чтобы понравиться парням, девушка должна была обладать веселым нравом, умением плясать, петь, вести остроумные разговоры, то есть быть «счастливой, таланливой, гульливои, забавливой». Костромской парень по прозвищу Карамай, обсуждая вопрос о своей женитьбе, говорил: «Что это за баба будет? И выйти на народ не с чем. Мне надо такую, чтобы показать было что... Ну что от нее: ни песен, ни басен» (Там же. С 57).

Однако в своей «гульливости» девушке не следовало заходить далеко. «Славутность» предполагала безупречную репутацию.

Девушке полагалось блюсти себя и сохранять честное имя, то есть не прослыть «совсем заблудящейся» и не утратить девственности до свадьбы. Утрата девственности влекла за собой и утрату «славутности». «Какая же это девка, когда себя уберечь не могла!» – говорили крестьяне.

Девушки, чья добрая репутация не вызывала ни у кого сомнения, пользовались в деревнях большим уважением: чем больше в деревне «славниц», тем больше чести ее жителям. «Славницы» обычно возглавляли праздничные гулянья молодежи, занимали почетные места на зимних посиделках и игрищах, их первыми набирали в хоровод, из них составляли первые пары в кадрили. Если мать отправляла свою дочку в гости к родственникам в дальнюю деревню, чтобы она «мир посмотрела и себя показала», то обязательно приглашала поехать с ней нескольких «славниц», чтобы все знали, с кем ее дочка знается.


Суриков. Портрет Матвеевой. (На девушке надеты повязка и душегрея)

Естественно, каждая девушка мечтала поднять свой статус до уровня «славницы». Верили, что «получить почет» можно с помощью заговора. Вот, например, какой заговор произносила девушка из села, расположенного на берегу реки Пинега, отправляясь на гулянье: «У отцовских доцерях да у деревенских молотцах раба Божия (имя) как волк в овцах, и все девки овецьки, а я одна волцок. И как на хлеп, на соль цесть и слава, и на меня бы такова была цесть и слава во всяко время, во всякий час, во всякое игрище» (цит по: Астахова А. М. С. 48). В начале XX века девушка Прасковья записала в «ворожейную тетрадку» такие «слова на славу»: «Севодне великий праздник Ильи Пророку, его всяк знат и почитат, и идет великая слава. И шла бы великая слава об рабе Божией Параскевы, всяк знал и почитал, и хвалили. Где мой суженой-ряженый [ни был бы] ехал свататьсе! Не мог бы ни двенадцати часов часовать, ни минуты бы миновать, об рабы Божией Параскевы ехал свататься! На мои слова замок и ключ» (Русская свадьба. Т. 2. С. 257).

Если «девичья пора» заканчивалась, а замужество так и не предвиделось, то девушка рисковала остаться без мужа – «погибнуть», «пропасть». Затянувшееся девичество рассматривалось как время остановки роста – «сидения», «переспевания». Девушку сравнивали с коробочкой мака, которая никак не может рассыпаться на зернышки, называли ее «засидкой», «надолбой».


Косники. XIX в. Европейская Россия. Косник – украшение, закреплявшееся на конце девичьей косы

В разных местностях возраст, с которого девушка уже считалась «засидкой», определялся по-разному: например, в южнорусских областях девушке полагалось вступить в брак до 18 лет, в центральных и среднерусских областях, на большей части территории Русского Севера до 22–23 лет, в отдельных северных районах до 25–27 лет. Но повсюду отношение к девушке-«засидке» было резко неодобрительным, ведь она не смогла или не захотела вовремя выполнить свой долг перед Богом и людьми.

Крестьянская община, осуждая «засидку», была заинтересована в продолжении «крестьянского рода-племени» и старалась помочь ей покончить с девичеством, выдать замуж «хоть за вдовца, хоть за проезжего молодца». В некоторых селах вплоть до середины XIX века сохранялся древний обычай возить «засидевшуюся» девушку по селу на санках или в корыте, останавливаясь перед домами, где жили парни, с криками «Поспела, поспела!» или «Кому нужна надолба?». Чтобы девушка вступила в брак, на Масленицу осуществлялись и специальные магические действия. Например, при помощи короткого бревна, палки, колодки, снопа.


Д. Г. Левицкий. Портрет Агафьи (Агаши) Левицкой, дочери художника. 1785

В Воронежской, Орловской, Смоленской губерниях колодку привязывали к ноге девушки: она должна была таскать колодку за собой во время гулянья: «Калодку привязывают, шоб жених привязался и замуж вышла девка» (цит по: Агапкина Т. А. 2002. С. 237). В конце XIX века вместо бревна здесь стали использовать связку баранок, которую вешали на шею «засидке», или бант, прикреплявшийся к одежде. На Русском Севере бревно бросали с порога в красный угол избы, где жила такая девушка. На Урале во время масленичного катания девушке бросали в сани сноп (то есть «жениха»).

По представлениям крестьян, эти действия должны были стимулировать столь желанный брак. Прощание с девичеством в русской традиции всегда было и долгожданным событием, и печальным. В старинных свадебных песнях девичество определялось как «жизнь вольная», яркая, светлая и радостная.

Жизнь девушек, действительно, была и более вольной, и более насыщенной событиями, чем жизнь людей, обремененных семьей. В богатых домах девушки занимали отдельное помещение – светлицу, горенку или небольшую холодную клеть с входом из сеней. В свадебных песнях девичья горенка называлась «клеточка-перерубица», «малое безлюдыще», «тихое уютоньице». Там в сундуках и «коробеюшках замчённых» девушки хранили свою одежду и приданое, стояли прялки, пяльцы для вышивания, лежала подушка с коклюшками для плетения кружев и другие принадлежности для рукоделия, а также имелся столик с зеркалом и ящичками для белил, румян, сурьмы.

Распорядок дня девушек также был несколько иной, чем у остальных взрослых членов семьи. Девушка могла дольше спать утром (особенно если в доме были снохи), вставая, когда «по селам все петухи поют, а по избушкам печки топятся, а по церквям-то Богу молятся, а по часовенкам-то спасаются». Вечером она могла свободно отправиться к подружкам или на посиделку, куда приходили парни, а вернуться домой лишь поздней ночью. В летнее время и в праздники девушке разрешалось гулять до утренней зари, и это не считалось чем-то предосудительным.

Родители старались дать дочерям свободу: возможность «нагуляться», «навеселиться». В то же время родители требовали от нее послушания, покорности, уважения к себе и к другим членам деревенского сообщества, трудолюбия, сохранения целомудрия до свадьбы. Девушка, покидая отцовский дом, в специальных причетах благодарила отца за «вольную жизнь».

По мнению крестьян, относительная свобода, которой пользовалась девушка, была важна для ее развития, приобретения жизненного опыта, выработки самостоятельности в делах и поступках и в результате – для правильного выполнения ею роли жены, хозяйки и матери в будущей семейной жизни.

Полный текст: http://www.booksite.ru/fulltext/girls/rus/san/1.htm#1

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Tags: Шангина, история, культура, русское, цитаты
Subscribe
promo kot_begemott august 8, 04:34 123
Buy for 50 tokens
Если можете, поддержите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments