Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Categories:

Жизнь в русской деревне. Часть 1


1. ПОЛОВОЗРАСТНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ РУССКОГО ДЕРЕВЕНСКОГО СООБЩЕСТВА — ХХ ВЕК

В русской устной речи существуют слова, определяющие возрастные классы мужчин и женщин. Они обозначают не только физический возраст, но и целую область правил, представлений и отношений, которые стояли за таким определением. В отношении мужчин: парень (от рождения до женитьбы), мужик (от женитьбы до самостоятельного хозяйствования по смерти старшего хозяина или до выделения в отдельное хозяйство), сам, хозяин, большак (с момента обретения собственного дома и хозяйства)[2]. Нормальная жизнь крестьянина, исполненность его века определялись последовательным проживанием этих статусов-этапов. Старик — скорее возрастное, чем статусное определение пожилого мужчины. В этнографических материалах советского времени отсутствуют сведения о передаче большины[3] младшему мужчине в доме, что можно объяснить дегенерацией института мужской большины в этот период, о чем будет сказано ниже. В материалах конца ХК в. есть упоминание о том, что такое действие производилось в случае физической немощи большака[4].

Женские возрастные определения таковы: девка/девушка (от рождения до замужества), молодка/молодая (от замужества до первого ребенка), баба (замужняя женщина, но не хозяйка в доме), большуха, хозяйка, сама[5]. Большухой женщина становилась при выходе мужа на большину, смерти свекрови или же когда свекровь передавала большину одной из невесток в случае своей физической немощи. Тогда большаком оставался свекр, а хозяйкой — жена старшего сына. Слово «старуха», так же как и «старик», чаще употреб­лялось как возрастное определение. Муж-большак мог называть свою жену- большуху старухой. Но возможно было и статусное понимание слова: сама женщина, решаясь на передачу большины младшей женщине, признавала себя старухой. В картотеке Псковского областного словаря (записи 1950— 1970 гг.)[6] статус большухи описан очень подробно, что свидетельствует о том, что для советской деревни второй половины ХХ в. идея женской большины была привычной.

Пребывание в том или ином возрастном статусе предполагало включен­ность в определенную сеть горизонтальных и вертикальных отношений со­общества, а также определенные имущественные правила и определенные статусные обязанности. Горизонтальные отношения между людьми, принад­лежащими к одной возрастной группе, были отношениями договора и кон­куренции. Парни бились за престиж — «честь» и «славу». Этот престиж определяется лихостью и отвагой личного поведения, а также групповой доб­лестью в битве «шатии» на «шатию»[7]. Лидер признавался «атаманом» своей «ватаги» (парней одной деревни), и он же был бесспорным фаворитом у де­вушек.

Статус парня определялся не только его поведением, но и определен­ными имущественными отношениями. Любой собственный заработок, до­статочно редкий, поскольку парни в основном работали на семью, мог быть преобразован только в «справу». К справе относились одежда, средство пе­редвижения, оружие, предметы личного обихода. Эти предметы составляли символический капитал парня. Решение о справе мог принимать только боль­шак-отец. Уважение односельчан вызывал тот, кто «держал» сыновей «хо­рошо». Отношения групп парней и девок также были состязательными. Став­кой в этом состязании была «честь». Задача девиц состояла в сохранении своей «чести» до брака, задача парней — в стяжании «мужской чести», кото­рая определялась количеством любовных связей, смелостью в обращении с девушками и смелостью в драках.

Итак, главные черты поведения парня — удаль, риск, превращение добы­тых средств в символический капитал, множественность любовных связей. За своих парней перед властью и миром отвечал большак. Оценивающей группой для парня были своя ватага и девки. Но также — мужики деревни: с раннего возраста мальчики и парни принимали участие в общих мужских работах, оценка старших мужчин была для них исключительно важна. Не­женатая молодежь подчинялась своим родителям, а также людям того же, что и родители, социального возраста. Эта форма вертикальных отношений сохранилась в обращениях тетя и дядя к старшим по статусу мужчинам и женщинам.

Вертикальные отношения менялись, когда парень или девушка вступали в брак. Девушка-невеста выходила из подчинения своим родителям и, став молодой женой, перепоручалась семье мужа. Связь между родителями и замужней дочерью становилась горизонтальной. Предполагались взаимная помощь, совет, проведывание, праздничная гостьба, но не подчинение. Всту­пив в брак, женщина становилась в подчиненное положение по отношению к мужу и его родителям — свекру и свекрови. Муж и родители мужа отве­чали теперь перед миром за невестку. Иначе устраивались отношения под­чинения мужчины. До свадьбы парни подчиняются матерям-большухам, причем как своим, так и чужим — теткам. Мужчины выходили из-под вла­сти класса матерей после свадьбы.

Такое преобразование отношений имело ритуальное оформление. Практически повсеместно русский свадебный об­ряд включал в себя «испытание молодой». Ритуальная проверка хозяйствен­ности молодой и введение ее в домашнее хозяйство совершались в первое утро пребывания в доме мужа. На второй день свадьбы молодуха метет пол. На пол кидают мусор: какое-либо старье, сено, песок, деньги. Веник невестке подает свекровь. Если мела не чисто, ей говорили: «Ой, не умеет и мести не­веста, не чисто еще и метет»[8].

Записанные нами в деревнях рассказы об ис­пытаниях молодки сопровождались сетованиями рассказчиц на то, как это было тяжело психологически. Испытание могло длиться сколь угодно долго, смотреть на него собирались подруги свекрови, т.е. молодая женщина была окружена старшими посторонними женщинами, родней мужа и соседками, действиям которых она не имела права сопротивляться. Остановить испы­тание мог только молодой муж. В случае обсуждения вопроса девственности именно он решал — какую информацию донести до «общественности». Так, в деревнях Архангельской области наутро после первой брачной ночи моло­дому подносили на завтрак яичницу, если он начинал есть с края, это значило, что жена оказалась «честной», если с середины — утратившей дев­ственность до свадьбы.

Второй день свадьбы был днем испытания и для мо­лодого мужа: первый раз в жизни он мог дать публичный отпор матери и жен­щинам ее возраста — теткам, защищая от них свою жену, или не дать отпор большухам и отдать жену на их суд, а следовательно, не справиться с этой посвятительной ситуацией. Власть матери над мужчиной-сыном должна была закончиться с его браком, но старшему мужчине, отцу, большаку сыновья подчинялись вплоть до собственного выхода на большину или отде­ления в собственный дом.

Социальной задачей молодого мужчины было завоевание признания в среде мужиков, чтобы в свое время быть принятым в состав деревенского схода. Сход — коллегиальный управляющий орган деревни, состоявший из хозяев-мужчин. У старших мужчин — отцов — они учились ответственности и принятию решений. В мужских местах и в мужском общении — на рыбо­ловном промысле, артельных работах, строительстве, на пивных праздни­ках — они набирали хозяйственный и социальный опыт. Воспитанию сыно­вей мужчины отдавали много времени: их брали с собой на многодневные рыбные и охотничьи промыслы, где кроме навыков ремесла молодые люди узнавали много другого, слушая разговоры старших мужчин. Отцы-боль­шаки несли полную ответственность перед миром — государственной властью и общиной — за поведение всех членов своей семьи, а также за ее ма­териальное состояние.

Отношения между мужскими поколениями существенно меняются с при­ходом советской власти. Советская власть в первую очередь ударила по мужской возрастной иерархии. Физически уничтожались «крепкие» больша­ки, опытные и успешные хозяева (на языке совдепа — «кулаки» и «середня­ки»)[9], к началу 1930-х гг. был полностью разрушен институт схода[10]. Власть в деревне захватывали те, кто получал санкции большевиков в областных центрах. Обычно это были мужчины, чья крестьянская мужская судьба не со­стоялась. Женившись и бросив семью либо еще парнями они ушли в город. Собственно, в деревню 1920-х гг. вернулись уполномоченными властью «сы­новья» тех, кто составлял деревенский сход. Революция в российской дерев­не — а она произошла с коллективизацией во второй половине 20-х — начале 30-х гг. — в значительной степени была конфликтом между мужскими поко­лениями. Исторические данные о ходе коллективизации рубежа 30-х гг. поз­воляют увидеть за «классовыми» определениями участников событий их воз­растной статус. Так, например, в прессе 1930 г. широкую известность получило опубликованное в газете «Красный воин» (1930. 13 февр.) письмо красноармейца Воронова, написанное им в ответ на сообщение отца о том, что «последний хлеб отбирают, с красноармейской семьей не считаются»: «Хоть ты мне и батька, ни слова твоим подкулацким песням не поверил. Я рад, что тебе дали хороший урок. Продай хлеб, вези излишки — это мое по­следнее слово»[11]. Другой пример: «Борисоглебские комсомольцы в процессе раскулачивания ликвидировали несколько батрацких хозяйств за то, что дочери хозяев вышли замуж за кулацких сыновей»[12].

Комсомольцы (а это — молодые люди) принимают решение о репрессии «хозяев», т.е. большаков. В результате коллективизации вместе с крестьянским хозяйством как семейно-производственной единицей общества был разрушен порядок освое­ния степеней ответственности, организованный в традиционном обществе че­рез систему переходных ритуалов: проводы в армию, женитьба, принятие в мужскую артель (например, рыболовную), выход на большину, принятие в сход. Возрастная социализация мужчин, рожденных в советское время, ус­пешно проходила до стадии «мужиков»: ватага или шатия, армия/война, женитьба. Именно эти модели поведения эффективно транслировались со­ветскими поколениями: мужская группа с сильными коллективистскими свя­зями, ответственность перед нею, риск и агрессивность[13].

На этапе освоения большины советский институт мужской возрастной социализации давал сбой: мужчины уходили на фронт и погибали, уезжали на стройки страны, подни­мали целину, служили в армии, сидели на зонах и т.д. и т.п. Единственным путем социальной карьеры мужчины была партийная лестница. На каждом ее марше форма отношений выстраивалась подобно «мужскому союзу»: цен­ность товарищества (коллектива) была выше ценности семьи, и тем более — ценностей индивидуальных[14]. В учебнике психологии сталинской эпохи кол­лективизм описывается как специфическая черта характера советского чело­века: «Советский человек не может ставить перед собой жизненно важные цели, которые противопоставлялись бы целям коллектива, советский человек не рассматривает свою личную судьбу, свой личный успех оторванно от судь­бы коллектива, от успеха общего, коллективного дела»[15]. Сбой в мужской воз­растной социализации, произошедший в Советской России, с особой силой проявился в послевоенных поколениях. Возрастной кризис середины жизни в крестьянской традиционной культуре разрешался изменением социального статуса: мужчина становился хозяином, большаком. Поведенческие ограниче­ния, сопровождавшие каждый из возрастных переходов, традиция воспол­няла статусным ростом: утрачивая часть своей свободы, человек прибавлял во власти и авторитете. Социальные институты, которые поддерживали пе­реход мужчины от одного возрастного сценария к другому, к концу ХХ в. в сельской России оказались в значительной своей части разрушенными.

Возрастная социализация женщин в русской дореволюционной деревне раз­ворачивалась иначе, чем мужская. Половозрастной статус женщины марки­ровался внешними признаками — одеждой, прической. До замужества де­вушка заплетала косу, замужняя женщина собирала волосы в пучок или на гребенку. Женщина, не вышедшая замуж и оставшаяся старой девой, продол­жала заплетать косу. Старых дев называли «сивокосыми»[16].

Обучать жен­ским работам девочек начинали с раннего возраста. С 7 лет могли отправлять в няньки присматривать за маленькими детьми. С 10—12 лет девочки ходили с родителями на полевые работы: косить, грести, метать стога. В этом же воз­расте учили готовить, но целиком готовила и топила печь в доме большуха, младшие могли лишь помогать. Ко времени замужества девушка уже умела, как правило, прясть, ткать, готовить, выполнять другую домашнюю работу. Но в доме мужа сразу после свадьбы круг ее обязанностей был ограничен и устанавливался свекровью. Готовность подчиниться воле свекрови, какой бы она ни была — злой или доброй, вменялась будущей невестке в акте ритуала. Так, во время свадьбы невеста разучивала будущие правила своего поведе­ния, оглашая с помощью старших женщин, помогавших ей причитать, тре­буемый от нее в ситуации просватанья причет. Известны и магические так­тики, направленные на воздействие на новые отношения власти и подчинения, в которые включалась женщина, выходя замуж и переселяясь в семью мужа. Пока «на большине» была свекровь, она все варила, пекла и го­товила, смотрела за маленькими детьми. Молодуха ходила на работу в поле, стирала белье: «За свекровкой — стол, за невесткой — двор». Когда большухе уже не под силу было вести все хозяйство, происходила передача большины. На Вологодчине этот обряд обычно совершался на Покров (14 октября).

Женщины — свекровь и невестка — вместе пекли рыбник (рыбник — пирог с запеченной в нем целиком рыбой — был важной принадлежностью свадеб­ного и поминального столов). Тесто замешивали в четыре руки — старшая и младшая женщины, тем самым свекровь передавала право готовить еду не­вестке, и та становилась большухой. Значительная сфера традиционных жен­ских знаний и обязанностей подлежала передаче лишь по достижении жен­щиной определенного возрастного статуса. После появления собственных детей женщины могли участвовать в похоронных ритуалах, причитать на по­хоронах, включались в ритуальную деятельность, связанную с поминовением родителей. Знахарки, причетницы, свахи — это старшие женщины — большухи или передавшие большину старухи. Магические знания также переда­вались по мере перемещения от статуса к статусу. Девушке не сообщались сведения о практических магических действиях. Замужняя нерожавшая жен­щина — молодуха — посвящалась в магию рождения и ухода за ребенком, но лечебная магия оставалась для нее закрытой. Знали лечебную магию большухи и старухи. У одиноко живущих женщин — вдов или одиноких старух — чаще всего молодежь собиралась на беседы. Старухи хранили и передавали традицию, следили за соблюдением обрядов и обычаев.

Как парни одного поколения оставались «парнями» друг для друга, так и женщины одного поколения (одной беседы) оставались «девчатами» друг для друга. Отношения между возросшими до статуса хозяек «девчатами» су­щественно отличались от мужских отношений большаков: они были конку­рентными. «Все топоры вместе, а грабли — врозь», — говорит пословица о мужских и женских отношениях в деревне[17]. Оценивающей группой жен­щины был «род». А родом для женщины была не ее собственная семья, а та семья, в которую она вошла, вступив в брак. В случае развода или смерти мужа крестьянка, по утверждению наших собеседниц, обычно не возвраща­лась в дом родителей.

Позиция женского авторитета, в деревне сохраняю­щаяся в виде сообщества старших женщин-большух, определяет возрастной этап сорокалетия. Большуха — хозяйка крестьянской усадьбы. Значительная часть хозяйства (огороды, скот, домашняя утварь, одежда и все, что связано с ее изготовлением, заготовка и запасы продуктов) под ее контролем, ей под­чиняются все женщины семьи, дети и неженатые молодые мужчины. В об­ществе в компетенцию большух входил контроль над поведением всех членов крестьянского сообщества, формирование коллективного мнения и его пуб­личное оглашение. На попечении большухи — дом, скот и дети (и собствен­ные, и дети сыновей — внуки).

Хозяйственную компетентность большухи оценивал большак. Критерии его оценки — здоровье семьи и скота, в том числе и защита от магических чар «завидующих соседок». Успешность дея­тельности большухи проявлялась в мире между членами семьи, рациональ­ной организации быта, запасов, одежды. На ее ответственности — организа­ция всех семейных ритуалов: календарных праздников, на которых гостят «по семьям», поминок, свадеб, проводов в армию.

Ответственность каждого из половозрастных классов русской деревни была организована по-разному. Парень отвечает за себя и, если он — атаман, за свою «шатию» перед старшими. Девушка отвечает за свою «честь» перед родителями. Женатый мужчина отвечает за себя и свою жену — перед отцом и «обществом». Большаки заботились как о семейном благе, так и о благе об­щины: сход отвечает перед властями за сбор налогов, распределение земли, отправку на военную службу и пр. Условием благополучия общины было ра­зумное и компетентное поведение домохозяев. Хозяйка, большуха, была под­отчетна большаку, и только, сфера ее ответственности — семья-дом-род, как живые, так и мертвые члены рода — предки.

Наличие половозрастных классов и связанных с ними моделей поведения, типов социальных связей, отношений доминирования и подчинения предпо­лагает и особую организацию крестьянского мира. Жизнь крестьянского со­циума обладает особым строением: ее невозможно представить как единую картину жизни. Люди, принадлежащие к разным половозрастным группам и занимающие различные социальные позиции, живут в разных мирах: их про­екции жизни определены их жизненным опытом и вменены им тем статусом, который они получили посредством переходного ритуала. Сведение жизнен­ных проекций к единому знаменателю — «картине мира», или «фоновому зна­нию», существенно упрощает представление о жизни крестьянского социума. Удобнее представить эту форму как совокупность социальных миров. Суще­ствование каждого из таких миров обеспечено группой людей, своими микро- и макродействиями поддерживающих определенную конструкцию «своей» реальности. Мир крестьянской девушки, с ожиданием суженого, защитой собственной чести, агональными отношениями с подружками и т.д., суще­ственно отличается от мира молодой женщины, включенной в сложные пе­рипетии отношений в чужой семье. И он совсем не похож на мир большухи, в котором физическое и метафизическое явлены уже не на уровне страхов пе­ред непознаваемым, а на уровне наличия отношений с теневыми сторонами жизни — духами-хозяевами, магией, смертью. «Картина мира» жестко связана с габитусом — набором стереотипов поведения, присущих человеку в данной социальной позиции. Изменение социальной позиции предполагает смену сценариев поведения и, следовательно, смену жизненной проекции («кар­тины мира»), что обусловлено изменением социально заданной точки зрения. Психологически такое событие для человека обязательно предполагает опре­деленное переживание: неведомая до того «часть» мира вторгается во внут­реннее жизненное пространство и преобразует его структурно, приводя его в соответствие с новой «картиной мира», предписанной новым социальным статусом. Такое психологическое изменение предполагает деструктивную фазу — взрыв, чреватый разрушением внутренней идентичности личности[18]. Одна из функций переходного ритуала как социальной процедуры состоит в том, чтобы преобразовывать (превращать) одну проекцию жизни в другую, в соответствии с перемещением человека от одного к другому социально фик­сированному положению. Мир русской крестьянки подвергался подобным глобальным преобразованиям путем переживания нескольких посвятитель­ных процедур. Первой была свадьба, второй — рождение первого ребенка, третьей — выход на большину, четвертой — похоронный ритуал, когда ей при­ходилось впервые оплакать смерть, менявшую ее статус на сиротский или вдовий[19]. Особым обрядом перехода, где и посвящающим и посвящаемым была она сама, был отказ от большины.

Так в общем виде — статически — может быть описана иерархическая си­стема половозрастных классов русской деревни. Разумеется, это поверхност­ное описание, разумеется, есть существенные различия в локальных способах символизации того или иного статуса или того или иного переходного пе­риода. Но само наличие половозрастных классов, понимаемых в указанном выше смысле, организующих иерархию русской деревни и определяющих распределение хозяйственных, социальных и властных функций, представ­ляется нам несомненным фактом.

Продолжение
Tags: история, книги, культура, русское, цитаты
Subscribe
promo kot_begemott december 12, 04:34 120
Buy for 50 tokens
Если можете, помогите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments