Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Categories:

"Революционные классы больше не нужны"


Самое ценное из интервью с Валерием Соловей – политологом, профессором МГИМО.

"...Идея досрочных выборов президента муссируется в политическом истеблишменте России с поздней весны этого года. Экономическая и социальная ситуация ухудшается, и они знают, что она ухудшается. Из-за этого было бы контрпродуктивно проводить президентские выборы в 2018 году, когда ситуация будет значительно хуже и настроения масс могут оказаться совершенно иными. Что касается того, что не Владимир Владимирович Путин пойдет на выборы, есть некоторые основания, я не могу, к сожалению, их раскрывать, по которым он, возможно, не пойдет на выборы. Есть серьезная причина, она в высокой степени правдоподобна, но я не знаю, насколько она достоверна, абсолютно точно мы пока этого не знаем. Уже сейчас в Москве обсуждаются кандидатуры людей, которые могли бы его заменить. И некоторые из фамилий были произнесены, некоторые из них создают ощущение дежавю, тем не менее они обсуждаются. Их где-то около полудюжины, 6–8 человек.

...Если проводить досрочные выборы, это разумно делать весной, пока все находятся в состоянии грогги после "блестящих" результатов парламентских выборов, пока оппозиция морально опустошена и раздавлена и общество еще готово по инерции двигаться в рамках той избирательной модели, которая ему навязана. А говоря о том, что может произойти через год, я имел в виду иные обстоятельства: возможно появление качественно новой динамики, но эта динамика может быть заложена именно весной 2017 года. И еще. Судя по тому, что я знаю, а тут мои оценки опираются не на умозрительные догадки, а на мнения людей значительно более осведомленных, чем я, ситуация в экономике довольно скверная. Она хуже, чем нам кажется, и запас прочности экономики может быть исчерпан как раз к осени следующего года. Это не вопрос иссякания Резервного фонда, это другие проблемы. И третье: перестройка госуправления, которая сейчас фактически начинает осуществляться, приводит не к повышению эффективности, а к дезорганизации. Это хорошо видно на примере истории с Российской гвардией и Министерством внутренних дел. Гвардии де-факто еще нет, она существует скорее де-юре, а дееспособность Министерства внутренних дел резко снизилась. Если задуманные кадровые изменения начнут проводиться хотя бы наполовину, мы увидим дезорганизацию всего аппарата власти сверху донизу. Россия так устроена, что если меняются начальники, то начинают меняться и все их подчиненные. Поэтому осенью 2017 года мы можем увидеть некоторую качественно новую динамику, некоторые ее промежуточные итоги.

... очень выросло внутреннее напряжение – из-за сильного внешнего давления. Под внешним давлением я имею в виду отнюдь не только отношения России и Запада, хотя это чрезвычайно важный фактор – для самоощущения и личных стратегий высокопоставленных представителей российской элиты, и политической, и финансово-экономической. Те наверху, кто сохраняют трезвость ума, прекрасно понимают, что мы движемся не от победы к победе, а от плохого к худшему. И в условиях кризиса обостряется борьба за сокращающиеся ресурсы. Когда все это вместе – усиливающееся напряжение, борьба за ресурсы, – то, естественно, информация начинает выходить наружу. Многие люди уже просто не в состоянии молчать, они проговариваются о том, как им плохо, как все тяжело и безрадостно. Кроме того, информация начинает использоваться для борьбы с реальными и потенциальными оппонентами, чтобы не допустить каких-то кадровых перестановок, для диффамации определенных людей. Например, атака на Игоря Шувалова была вызвана тем, что его считали вероятным претендентом на пост премьер-министра. По крайней мере, он себя таковым считал. А сейчас к громким скандалам, особенно связанным с личной нескромностью, высшее лицо государства относится очень внимательно. Второй пример – атаки на Игоря Сечина. Его очень влиятельные оппоненты (могу сказать, что один из них претендует на пост премьер-министра), хотели умерить аппетиты Игоря Ивановича и его корпорации. Или, например, сравнительно недавние информационные атаки на действующего премьера, за которыми стоял высокопоставленный чиновник. Информация начинает выходить за пределы этого узкого круга, циркулировать – и становится доступной для все большего числа людей. В том, что я говорю и пишу, нет ничего, что не было бы известно всем тем, кто в Москве профессионально интересуется политикой. Но эту информацию надо анализировать и систематизировать, оценивать ее надежность.

Помните, как в "Войне и мире" Толстой описывает диспозицию, разработанную австрийским генералом, и как потом войска действуют по собственному разумению? Логика следующая: у высшей власти есть совершенно отчетливое ощущение, что надо что-то делать. Что? Пойти на компромисс с Западом она не может – это означало бы, с ее точки зрения, серьезнейший репутационный ущерб. Проводить институциональные реформы в экономике она не хочет. И вот она пытается, как ей кажется, обновить систему госуправления, чтобы придать динамику всем сферам жизни. Как писал в свое время Карамзин, России не нужна конституция, Россия нужны 50 умных и честных губернаторов. Значит, найдем умных и честных государственных служащих, в том числе и губернаторов. Откуда черпать кадры? Понятно, кадры черпают оттуда, где люди, которым очень доверяют. И это, если говорить о силовиках, усиливает уже даже не столько ФСБ, сколько Федеральную службу охраны и Службу безопасности президента, у которых довольно серьезный конфликт с Федеральной службой безопасности. И в ФСБ очень опасаются, что новым главой службы может стать выходец из конкурирующего ведомства. Того же опасаются сейчас и в Министерстве внутренних дел. Более того, сейчас во всех тех силовых ведомствах, где есть службы собственной безопасности, включая Прокуратуру, Следственный комитет, МВД, они будут возглавляться и комплектоваться выходцами из ФСБ, что тоже означает напряженность внутри силовой корпорации. К чему это приведет? Точно не к повышению эффективности аппарата. Это уже приводит к его дезорганизации, к тому, что рвутся устоявшиеся коммуникации. Какого они были качества – это вопрос другой, но они были, они работали. Эти коммуникации рвутся, новые не выстраиваются, потому что необходимо время, чтобы их выстроить. Нервозность растет, все смотрят друг на друга с недоверием, а то и с ненавистью. Так что общая логика – это логика сохранения и выживания власти и во власти, не более того. Это не логика, направленная на проведение того, что мы могли бы назвать модернизацией, экономическими и политическими реформами.

... это просто выражает нарастающее непонимание, раздражение и растерянность во всех слоях обществах, снизу доверху. Никто не понимает, куда мы движемся. Россия сейчас очень напоминает корабль без руля и ветрил. Каковы наши цели, в чем стратегия, чего мы добиваемся – непонятно. У подавляющего большинства людей есть устойчивое ощущение ухудшения, которое уже очень серьезное, и которое надолго, они не видят перспективы. Достаточно прочитать официальные прогнозы правительственных ведомств, и становится понятно: они рассчитывают, что кризис, рецессия продлятся еще минимум три-четыре года. И люди в ужасе думают: а как же мы будем жить? Наши реальные доходы снижаются каждый год! Это пока не результируется ни в какое радикальное политическое и социальное поведение. Ну, мы видим отдельные всполохи – попытка марша трактористов на Москву...
Этих конкретных можно успокоить, но в стране нет денег, чтобы заливать ими все подобные проблемы все время. Поэтому недовольство будет расти. Оно сейчас очень похоже на тлеющий торф: вроде бы все благополучно, все адаптировалось, но это не так. Это не то, чем кажется. Происходит не очень видимое, но серьезное изменение в общественном сознании. И социологи это знают, фиксируют эти изменения. Они предощущают, что изменения будут носить качественный характер. Но никто не может дать ответа на вопрос, когда эти изменения результируются в новое социальное поведение и каким будет это социальное поведение.

Единственные исходящие от социологов прогнозы со сроками, которые я видел, указывали на то, что в 2017 году произойдет перелом в массовом сознании. Но из этого не следует, что это будет перелом в политическом и социальном поведении. Вот мы обсуждали, что в элите напряженность, конфликты, но эти конфликты могут стать расколом только, если элита ощутит массовое давление снизу. Как только мы увидим, что беспорядки, социальные протесты захватывают несколько регионов России, – одновременно или последовательно, не имеет значения, – мы тут же заметим, что у элиты появляется какая-то самостоятельная политическая позиция, отличная от позиции верховной власти. Это нормальная логика всех политических перемен в мире, если не брать такие экстремальные формы, как военный мятеж и государственный переворот, до чего в России не дойдет. У нас перемены будут происходить по классическому сценарию, если они будут происходить.

...Классический сценарий очень прост. Неожиданно для всех, – а это всегда происходит неожиданно, – социальный градус в обществе повышается, начинаются акции протеста, – скорее всего, сперва в провинции, в промышленных регионах, потому что в Москве все зацементировано, оппозиция откровенно боится, и у нее есть основания бояться. Начинаются волнения, и людей, которые будут выходить на улицы, – рабочих, трактористов, шоферов, комбайнеров, – нельзя будет обвинить в том, что это "пятая колонна", выступающая на деньги Госдепа. После этого – политические выступления в крупных городах, в первую очередь в столицах, в Москве и в Питере. Одновременно колебания элиты, которая начинает задумываться о том, чтобы протянуть руку народу. И тут выяснится, что некоторые группы элиты всегда были с народом, всегда были демократами, всегда хотели перемен и боролись за то, чтобы не стало хуже.

...И есть еще одно важное обстоятельство: чтобы в России поддерживать на плаву экономику, я уже не говорю, чтобы обеспечить хотя бы какое-то минимальное развитие, – критически важно снять санкционный режим или хотя бы серьезно ослабить его. Но та власть, которая в России сейчас, не может договариваться об этом с Западом, что хорошо знают все и в России, и на Западе. Соответственно, нужна другая власть, формально другая, которая смогла бы взять на себя инициативу разрядки напряженности в российско-американских отношениях, которые сейчас, если судить по событиям в Сирии, движутся к очень опасной черте. Кто-то должен разблокировать ситуацию, или мы будем двигаться по пути дальнейшей эскалации, если не военной, так вербальной, политической и стратегической, и это просто подорвет нашу экономику. Россия не настолько сильна, чтобы позволить себе конкурировать с Западом в экономике и военно-стратегической сфере.

...Россия в 2014 году сама начала новую динамику. Все, что связано с Украиной, с Крымом, было началом новой динамики. Ситуация к концу 2013 года в России была абсолютно зацементирована. Однако весьма часто кризисы начинаются не в силу внешнего и внутреннего давления, а в силу действий самой власти. Власть, которая не имеет вызовов, теряет чувство самосохранения. То, что началось в 2014 году, происходило в сфере геополитики, но система устроена так, что если вы начинаете динамизировать одну ее часть, вы неизбежно включаете динамику для других частей системы. И это тоже классика перемен, происходивших в мире. Советский Союз рухнул не вследствие того, что Запад победил, он рухнул вследствие той динамики, которая была начата в самом Советском Союзе. Если посмотреть мировую историю, то мы увидим, что в тех или иных странах начинались реформы или военная экспансия с целью укрепить режим, придать ему новое дыхание, а заканчивалось все тем, что режим разрушался. Но мы увидим это, только когда и если это начнет разворачиваться. Причем начало политических перемен может происходить настолько быстро, что мы, скажем, легли спать в одной стране, а проснемся уже в совершенно другой.

... Особенность современных революций в том, что в них нет класса-гегемона, нет даже политического гегемона. В них возникают ситуативные протестные коалиции, и благодаря социальным сетям, интернету, – почему власть так и боится социальных сетей и интернета, – эти коалиции возникают стремительно. Если вы посмотрите на египетскую "лотосовую" революцию, то увидите, что на площади Тахрир бок о бок стояли вестернизированные студенты, требовавшие демократизации, и сторонники "Братьев-мусульман". Или то, что мы видели на киевском Майдане. Ситуативные протестные коалиции возникают очень быстро, потому что между этими политико-идеологическими кластерами уже налажено если не сотрудничество, то общение в интернете и социальных сетях. Исследования российской социальной блогосферы показали очень интересную вещь: у нас политико-идеологические кластеры, которые, казалось бы, противоположны, – националисты, либералы, левые, – в отличие от других стран, интенсивно общаются и сотрудничают. Они не закрываются в собственных гетто. То есть культурная и коммуникационная основа для подобной протестной коалиции уже существует. Просто надо, чтобы сошлось несколько обстоятельств, и мы эту коалицию увидим, она очень быстро возникнет. Причем коалиция такого рода всегда выступает под лозунгом "Мы хотим справедливости". Участники коалиции вкладывают в это понятие собственное содержание, но лозунг у них один: "Справедливость!" И второй их лозунг: "Власть несправедлива, поэтому она должна быть свергнута или изменена". Вот вся идеология революции. Последние 15–20 лет именно так и происходило. Никакая партия нового или новейшего типа, никакой передовой класс просто не нужны.

...Вопрос Крыма, вопрос Украины третьестепенен сейчас для российского политического дискурса. Они не входят в первостепенную повестку российского общества. Вы можете превратить Крым в непреодолимое препятствие, а можете вынести его за скобку, сказав: у нас есть более важные проблемы, и когда мы решим важные проблемы, то разберемся со всем остальным. То, что сделал ПАРНАС, включив националиста Мальцева, как раз указывает, что подобная коалиция может работать. В парламентской кампании вопрос о Крыме разве стоял? Нет. Вопрос об отношении к войне на Украине, к Донбассу стоял? Ничего подобного. Общество это уже не занимает. У него есть другие проблемы, и эти проблемы описываются одним словом – справедливость. Российскому обществу остро не хватает справедливости. Ее не хватает, например, тем, кто занимается бизнесом, они считают, что несправедливо обижены, на них оказывается сильное административное, фискальное и неправовое давление. Любая группа о себе может сказать, что она несправедливо обижена. Крым и Украина не имеют и не будут в будущем иметь никакого значения для российской политической повестки.

...(Правящие элиты) мыслят исключительно групповыми категориями, хотя и какая-то имплицитная идеология у них может быть. Но эта имплицитная идеология, – системные либералы, силовики, – станет явной в ситуации усиливающегося социального подавления. Элита раскалывается, когда видит снизу давление и совершает операцию рационального выбора: зачем мне тонуть с режимом, если я могу протянуть руку восставшему народу (назовем это так)? И тут же начнется конкуренция за то, кто первый протянет руку! Какая группа элиты окажется удачливой – трудно сказать, это зависит от обстоятельств. Но могу сказать, что сопротивляться особо никто не станет. Не стоит преувеличивать способность правящей элиты России и вообще режима к сопротивлению. Он пытается произвести впечатление очень жесткого, брутального, готового на все, и успешно производит. Однако наша власть – это не гранитная скала, не монолит, это ноздреватый швейцарский сыр. Она просто не сталкивалась еще с серьезным давлением снизу, даже с не очень серьезным давлением снизу она еще не сталкивалась. Как только столкнется, мы увидим, как сыр начнет крошиться.

...(Часть элиты, которая поддержит выступления снизу) скорее всего, это будут технократы. В России во власти имеется немалый технократический слой. Он не очень заметен, потому что эти люди не светятся, предпочитают не быть публичными, но они весьма влиятельны. Как правило, это люди в ранге замминистров. И некоторые министры тоже. Это люди, которые понимают, что проблемы, стоящие перед страной, надо решать, исходя не из идеологем, а из здравого смысла и экономической логики. В России надо обеспечивать экономическое развитие, надо восстанавливать социальные подсистемы. Речь идет не о реформе здравоохранения и образования, а о восстановлении их нормальной деятельности. Надо восстанавливать эффективность административного аппарата. И надо создавать работающую правовую систему. Это масштабные, но технократические задачи, они не предполагают никакой идеологической подоплеки. Мы же не говорим о том, что хотим изменить форму собственности, что мы хотим на место формально работающей судебной системы вернуть революционную целесообразность и пролетарскую законность. В России есть некие оболочки институтов, их надо наполнить работающим содержанием. Даже в случае самых масштабных перемен речь идет не о социальной революции. Того, что происходило в 1917 году, не будет. Не будет ни масштабного передела собственности, ни гражданской войны. Слишком низкий энергетический потенциал в обществе, чтобы оно пошло на какую-то войну. Нам придется решать проблемы выживания и развития, действуя вне идеологических парадигм. А что касается идеологии протеста, то любой призыв к обществу со стороны протестной коалиции будет популистским. Не надо этого бояться, это норма во всех странах, где подобные перемены начинались.

...оптимальный вариант – достаточно популярный лидер, не харизматичный, лидер, который не то что должен всем нравиться, но он должен вызывать наименьшее раздражение у всех групп общества. И который должен просто проводить грамотную политику. Я на примере поясню. Как мне объяснял в свое время один из очень влиятельных в России людей, в стране все и любые преобразования надо начинать с сокращения уровня коррупции и уровня административного идиотизма. Он посмотрел на меня и добавил: "Я подчеркиваю, не уничтожить коррупцию и идиотизм, а просто сократить до приемлемых значений". Вот это рациональный и прагматичный подход! Если откаты уменьшатся с 30–40 процентов сперва до 10, а потом до 2 процентов, – мы совершим качественное приращение в экономике. Если все, кто занят бизнесом, будут меньше заниматься отчетностью, то есть мы избавимся от части административного идиотизма, – это будет приращение. Человек, который окажется на вершине власти, просто не должен мешать здравым вещам. Все, что в России надо сделать, в мире уже сделано и известно, ничего выдумывать не надо, надо лишь применить имеющиеся институты, процедуры и формы. Некоторые перемены будут быстрыми, на некоторые, на создание тех же институтов, уйдет 10–15 лет. Но добиться некоторых перемен к лучшему, которые обеспечили бы доверие народа, можно быстро, года за два-три."
Tags: Россия, из жизни клоунов, на злобу дня, политика, политология, феномен власти, цитаты
Subscribe
promo kot_begemott august 8, 04:34 123
Buy for 50 tokens
Если можете, поддержите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments