Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Двор Е.И.В.


Дворцы, которых нет

Примерно на рубеже 2009 года в России появилась новая политическая форма, которой до этого не было. Мы попытаемся ухватить за хвост этот ускользающий политический феномен. Феномен, который стремится не быть схваченным и как-либо осмысленным. Феномен, который, строго говоря, прячется от посторонних глаз. Этот феномен – двор президента Путина. Речь идет не о дворе в смысле классической дихотомии между модерным и патримониальным господством: двор – у князей и императоров; бюрократия – у президентов и диктаторов. Российская политика, понятая как совокупность практик отправления государственной власти и способов думать об этой власти, вполне позволяет «переключать», например, высшую бюрократию из модерного режима в патримониальный и обратно, в зависимости от рассматриваемого дела, без подключения «двора». Речь о другом.

Экспансия команды Владимира Путина достигла кульминации в момент избрания Дмитрия Медведева президентом страны. И немедленно развалилась сразу после передачи власти. Путину пришлось перестраивать собственную жизнь, просеивать окружение, менять практики работы и привычки. Вокруг премьера стал собираться и реифицироваться его собственный двор – круг людей, связанных с ним повседневностью, круг, в котором охранник Алексей Дюмин, протокольщик, тур-менеджер Антон Вайно и олигарх-лайт Аркадий Ротенберг равны на правах людей, задача которых поддерживать своего патрона и лишь таким образом участвовать в управлении государством. Этот же период с известной натяжкой можно назвать периодом строительства «дворцов, которых нет»: приписываемые Путину неофициальные резиденции в Горном Алтае и на горе Фишт начинают строиться в то же время.

Двор Путина возникает не как форма эволюции команды Путина, говоря шире, не как форма управления государством, а как форма демонтажа этой команды. Форма, в которой задача государственного управления уходит на второй план, а на первый выходит лояльность, комфорт патрона, организация его досуга. А еще на первый план выходят, говоря научным языком, иные механизмы коллективной идентичности: не совещания в Ново-Огареве, которые заканчиваются шашлыком для всех приглашенных, а совместные поездки по святым местам или дни рождения для узкого круга лиц. Меняются практики решения вопросов: понижение в статусе делает Путина как бы более доступным для тех, кто уже стал частью двора, и тех, кому посчастливилось попасть туда по приглашению.

Внутри двора Путин буквально расслабляется: наносит резолюции на документы на банкетах, дает там же обещания, чего раньше старался не делать. Появляется, и это важный момент, как бы два графика Путина: официальный график премьера Путина, в котором, проверьте архив его сайта тех лет, есть пробелы в два, а то и в три дня, и график патрона Путина, график его двора, который живет какой-то иной, не рабочей жизнью именно в этих пробелах.

Игроки команды Путина с 2009 по 2011 год проходят сложные процедуры отсева, отбора. Кто-то, сохраняя государственную должность, получает и придворный статус. Кто-то платит за сохранение такой должности непрохождением в двор. Кто-то, наоборот, отказывается от должности, чтобы остаться при дворе. Появляются игроки, претендующие на высший придворный ранг и в то же время на аккумулирование максимального государственного ресурса, такие фигуры как Якунин, Сечин, Чемезов или Шойгу.

Формируются критерии отбора в двор: минимум публичности, отказ от собственных патронажных сетей, от своего двора, отказ от политических амбиций, определенные манеры, готовность работать «левой рукой» патрона, то есть решать проблемы не по правилам госаппарата, а с использованием госаппарата и собственных ресурсов, быстро, эффективно, не беспокоя патрона.

В 2012 году, с которого и ведет отсчет серия докладов про «политбюро 2.0», Путин оказывается перед дилеммой. Демонтировать двор, вернувшись к командным, государственным практикам работы? Или постараться инкорпорировать двор в эти командные и государственные практики? Выбор был сделан в пользу последнего.

Рядом со стратегическим штабом президента, которым по идее является его администрация, рядом с приводным механизмом госаппарата, которым является аппарат правительства, появляется нечто еще – двор. Все начинает трещать по швам: лояльность становится двойной, а лучше – тройной. Публичность – то положительным, то негативным фактором. Агрессия и упорство – то ли достоинством, то ли недостатком.

Ночное собрание

Обратим внимание на один интересный, но почти неосмысленный момент новейшей российской истории. Инфраструктура гибридных войн, которые, по мнению западного мира, Россия ведет на Украине, в Сирии и в глобальной сети, якобы обслуживается (или обслуживалась) фигурами из двора, например Евгением Пригожиным, которому приписывают и финансирование батальона «Вагнер», и финансирование фабрики ольгинских троллей. После 2012 года двор получает квазигосударственные функции, он делает то, чего не могла делать команда Путина образца 2003 или даже 2007 годов.

А что еще делает двор? Возьмем зигзаги культурной политики. Никто из состава «политбюро 2.0» в версии августа 2017 года не имеет каких-либо выраженных культурных предпочтений, скажем так, охранительного свойства. Часть из его членов нейтральна к вопросам культуры, другая – вполне вестернизирована, причем давно.

Но почему, несмотря на эту очевидную нейтральность «политбюро 2.0» к вопросам культуры, несмотря на очевидную незначимость расходов на культуру в оптике членов «политбюро 2.0», которые распределяют миллиарды долларов, а не миллиарды рублей, в России появился, оформился и окреп охранительный культурный вектор? Кто атакует театры и галереи? Медведев? Чемезов? Кажется, нет.

Но если взять фигуру из двора, фигуру, близкую к президенту, но избегающую официальных должностей, архиерея РПЦ Тихона Шевкунова, являющегося, по слухам, духовником президента Путина, то все встанет на свои места. Культурная политика, будучи малозначимой для «политбюро 2.0», весьма интересует двор и становится объектом экспансии. Но не только она. «Источники» часто говорят о духовном окормлении нерядовых сотрудников ФСБ тем же Шевкуновым. Этот тренд еще не стал политикой, не стал курсом, но имеет шансы сбыться и в таком качестве.

Введение персональных санкций против окружения президента Путина нанесло серьезный удар по двору, потому что в каком-то смысле сделало двор публичным феноменом. Начиная с 2015 года президент, кажется, стал понимать, что прятать двор как зону абсолютной безопасности, зону личного комфорта и зону «неформальных просьб» уже нельзя. Есть и другая проблема. Не будучи государственным механизмом, двор тем не менее все же врастает в госаппарат, обрастает клиентельными цепочками. В поисках новой точки равновесия между госаппаратом, элитой, чьи отношения с властью формализованы через советы при президенте, РСПП и так далее, президент Путин стал делегировать придворные фигуры в публичную политику и в госаппарат. Этот тренд сегодня принято называть «кадровой революцией» 2016–2017 годов. Назначение на публичные посты получили протокольщик Путина Вайно, ординарец Путина Дюмин, еще один ординарец Евгений Зиничев.

Выйдя из недр двора, что будут делать эти люди на государственных постах? Перестроятся ли они на командную, государственную работу или попробуют сохранить неформальные, дворцовые практики общения с президентом и решения своих проблем? Этот вопрос также нужно записать в список проблем 2018 года.

Станет ли элита двором, войдет ли на правах младших партнеров в личную патронажную сеть президента, которая благодаря этому мутирует в качественно новый госаппарат? Что случится с другими центрами силы, которые остались в «политбюро 2.0»? Согласятся ли они на поглощение патронажной сетью Путина или попробуют сохранить какую-то степень независимости?

Говоря о проблемах четвертого срока президента, нужно иметь в виду, что у Путина пока, кажется, нет ответов на вопросы не только об образе будущего страны, но и об образе будущего государственного аппарата и, шире, российской политики. Что опаснее для него лично: двор, разросшийся до государства, или государство, атакуемое и используемое двором в течение еще шести лет? И что опаснее для всех нас?

Константин Гаазе
Полный текст: http://carnegie.ru/commentary/72910

Комментарий Симона Кордонского к тексту:

"Дворцы не более чем симптом, корни из Питера, там еще в конце 91 Собчак начал великосветские балы устраивать, девки мотались в Хельсинки, заказывали бальные платья, те самые, которые потом стали протоколом. И еще было хитрое подразделение администрации, питерское, которым руководил Виллинбахов, государственная герольдия, которое и разрабатывало Дворовые ритуалы и прочую имперскую атрибутику. Сейчас это Герольдический совет. Так что администрации с приходом питерских отмирала, замещаясь Двором."
Tags: из жизни клоунов, феномен власти, цитаты
Subscribe
promo kot_begemott december 9, 2014 04:34 98
Buy for 50 tokens
Если можете, помогите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Ещё есть карта ВТБ-24: 5278 8300 4920 8709 Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments