Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Categories:

"Новая разбойно-добывающая система". Часть 1


DAVID M. KOTZ, Is Russia Becoming Capitalist? Science & Society, Vol. 65, No. 2, Summer 2001, 157-181.
Оригинал: https://people.umass.edu/dmkotz/Is_R_Kist_01.pdf?fbclid=IwAR2uNeJlj00RVX-fjPQjkD9ZQfAJawjW9F4YjPA7SqaJ_hAIUeHipxbLsSI,
Перевод: https://www.facebook.com/sergei.akbarov/posts/2117484571671718, я цитирую с небольшими сокращениями

Ключевые цитаты

"Проблема в том, что капиталистическая прибыль не является основной частью доходов нового класса богатых собственников России. Вместо этого их доходы в основном связаны с некапиталистическими отношениями."

"Провал капиталистического развития в России связан с неолиберальной стратегией перехода"

Трудно не заметить серьезных перекосов в социально-экономической системе России, включая восьмилетнюю депрессию, безудержную преступность, рост смелой и жестокой финансовой олигархии, широко распространенную коррупцию и длительные задержки в выплате заработной платы, пенсий, и в других обязательствах. Новую систему России иногда называют такими именами, как «номенклатурный капитализм», «криминализированный капитализм» или «олигархический капитализм». Однако большинство наблюдателей считают, что новая система, развивающаяся в России, несмотря на серьезные искажения, является формой капитализма (Hanson, 1997; Menshikov, 1999).

Эта статья оспаривает мнение, что в России развивается капитализм. Точнее, мы утверждаем, что капиталистический способ производства не занимает доминирующего положения в развивающейся российской общественной формации. Такой крупный социальный переход должен занять время, и не следует ожидать, что полностью сформированная капиталистическая система появится в России сразу после распада советской системы. Однако, непохоже, что развитие России направлено на социальную структуру, в которой капиталистический способ производства играет доминирующую роль. Несмотря на развитие некоторых поверхностных особенностей капиталистической системы, таких как частная собственность на предприятия и банки, открытие рынков ценных бумаг и замена централизованного планирования своего рода рыночной системой, некоторые из ключевых определяющих характеристик капитализма не появились и не показывают никаких признаков своего зарождения.

Вопрос, поднятый здесь, -- не просто определения и слова. Многие негативные черты, возникшие в российском обществе с 1992 года, обычно связываются с неизбежными трудностями строительства капитализма на обломках прежней системы. Предполагается, что в процессе перехода негативные черты постепенно исчезнут, и в России появится «нормальная цивилизация», то есть развитая капиталистическая «демократия», подобная той, что существует в Западной Европе или Северной Америке. Конечно, вопреки буржуазной идеологической картине капитализма, эта «нормальная цивилизация» будет основана на эксплуатации труда и в ней в какой-то мере будут и бедность, и безработица и разрушение окружающей среды. Но ожидается, что ретроградные черты российского "олигархического капитализма" исчезнут после завершения перехода. Однако, если Россия не находится на этапе перехода к капитализму, ее будущее может быть мрачнее, чем предполагалось. Здесь будет показано, что наиболее ретроградные черты современного российского общества -- это не результаты перехода к капитализму, а скорее результат новой некапиталистической системы, которая там развивается.

Анализ состоит из следующих четырех частей. Сначала я рассмотрю, что такое капиталистический способ производства. Затем я приведу аргументы в пользу того, что развивающаяся общественная структура в России является не капиталистической, а скорее некапиталистической разбойно-добывающей системой. Далее я выделю причину некапиталистического пути развития России в конкретной стратегии перехода, к которой призывают западные советники, которая с энтузиазмом воспринимается российским руководством, и которая известна как неолиберальная стратегия перехода. Хотя эта стратегия была предназначена для быстрого построения капитализма, даже самые лучшие намерения не гарантируют успеха. Наконец, я рассмотрю роль разбойно-добывающей системы России для развития российского общества.

Я исхожу из посылки, что бывшая советская система, независимо от ее специфики, была некапиталистической. Большинство аналитиков, как марксистских, так и традиционных, считают, что в бывшем Советском Союзе была некапиталистическая система. На мой взгляд, в бывшем Советском Союзе существовала "государственная социалистическая" система, представляющая собой смешанную социальную систему с важными социалистическими чертами, которая, однако, сосуществовала с несоциалистическими институтами (Kotz and Weir, Revolution from
Above: The Demise of the Soviet System. London and New York: Routledge.1997, 26-33).
Несоциалистические институты были в основном полуфеодальными, а не капиталистическими.

Однако некоторые аналитики, в том числе некоторые в марксистской традиции, считают, что в бывшем Советском Союзе был вариант капитализма, обычно называемый государственным капитализмом (Bettelheim, 1976; Resnick and Wolff, 1994). Если бы бывший Советский Союз был капиталистическим, никакой проблемы перехода к капитализму в России даже не возникло бы. Исходя из такой интерпретации, проблемы современной России, как правило, рассматриваются как просто временные трудности, поскольку Россия приспосабливает свою капиталистическую систему от государственного капитализма к варианту, основанному на частной собственности. Здесь нет места для вступления в эту дискуссию. В другом месте я говорил, что Советский Союз не был капиталистическим (Kotz, 2000). Если бы Россия просто перешла от одного варианта капитализма к другому, было бы трудно понять глубину кризиса, вызванного этим процессом в российском обществе. Крупные перестройки капитализма в прошлом были связаны с серьезными экономическими кризисами, как, можно утверждать, было в случае Великой депрессии 1930-х годов. Тем не менее, ни один кризис капиталистической перестройки никогда не достигал глубины и разрушительности процесса, охватившего Россию с 1991 года.

ЧТО ТАКОЕ КАПИТАЛИЗМ?

Капитализм - это тип рыночной системы, в которой товары производятся с целью обмена, а не с другой целью, например, для собственного использования, для использования конкретными другими людьми (например, родственниками или соседями) или для выполнения центрального экономического плана. Маркс, популяризировавший термин «капитализм», резонно настаивал на том, что это не просто рыночная система (Маркс, 1967, том I, гл. 6-7). Причина здесь в том, что в истории существовал целый ряд довольно разных рыночных систем, включая сообщества крестьян и ремесленников и ориентированные на рынок рабовладельческие системы.

Капитализм - это рыночная система, в которой производство основано на отношениях наемного труда. То есть особый класс капиталистов владеет средствами производства и нанимает наемных работников для производства продуктов, продажей которых капиталисты конкурируют на рынке. Наемные рабочие являются классом ``абсолютно’’ свободным. Они свободны от каких-либо конкретных трудовых обязательств, в отличие от крепостных или рабов. Они также свободны от каких-либо средств поддержки, кроме как путем продажи своей способности заниматься трудом, в отличие от независимых крестьян или ремесленников, которые обладают как средствами производства, так и навыками, которые позволяют им выживать, производя товары для продажи и/или собственного потребления. Будучи свободными в этом двойном смысле, наемные работники могут и должны продавать свою способность работать владельцам средств производства в обмен на материальные средства их экономического выживания. Для того чтобы отношение заработной платы к труду стало основой воспроизводимой во времени системы, капиталист должен платить заработную плату, которая обеспечивает «прожиточный минимум» работника, то есть достаточную, чтобы работники выжили (и следовательно, продолжали работать на следующий день) на социально приемлемом уровне жизни для рабочих в это время и в этом месте. Прибыль, которую получают капиталисты, имеет источник прибавочной стоимости, созданный на основе отношения наемного труда. Эта прибавочная стоимость представляет собой разницу между (чистой) стоимостью продуктов труда работника и «прожиточным минимумом» (то есть заработной платой).

Вышеуказанные определяющие черты капитализма лежат в основе ключевой социальной выгоды, которую Маркс приписал капитализму: его мощному стремлению развивать силы производства посредством накопления капитала и инноваций. Из приведенного выше анализа можно выделить три характеристики капитализма, относящиеся к этому результату: 1) капиталисты руководят предприятиями, производящими товары; 2) для производства товаров капиталисты должны платить прожиточный минимум работникам, которые занимаются фактическим производством; и 3) капиталисты конкурируют друг с другом, чтобы продать эти товары на рынке. Конкуренция заставляет капиталистов постоянно удешевлять свои товары, если они хотят выжить, а контроль над производственным процессом дает им средства для этого. Тот факт, что товары производятся наемными рабочими, которым нужно платить прожиточный минимум, подразумевает, что капиталисты могут в долгосрочной перспективе удешевить товары только за счет накопления и инноваций (которые повышают производительность труда).

Эта «революционная» роль капиталистов отличается от относительно консервативного поведения более ранних присвоителей прибавочного труда, таких как рабовладельцы и феодалы. Это также отличается от поведения других типов собственников, которые предшествуют и сосуществуют с капитализмом, в частности, землевладельцев, кредиторов и торговцев. Последние три социальных субъекта могут быть привязаны к различным способам производства, включая рабовладельческую, феодальную и капиталистическую системы. При присоединении к капиталистической системе эти три субъекта, подобно капиталистам, могут быть вынуждены участвовать в конкуренции, но они не контролируют производство товаров и не получают свои доходы непосредственно от присвоения прибавочной стоимости наемным трудом. Следовательно, у них нет обязательного желания капиталиста развивать производственные силы путем накопления и преобразования методов производства. Землевладельцы получают ренту через контроль над дарами природы, которые капиталисты должны использовать для производства товаров. Кредиторы денег контролируют доступ к финансовому капиталу и требуют проценты за его кредитование. Купцы покупают дешево, а продают дорого. Таким образом, доходы от собственности этих субъектов происходят из-за монопольного контроля над ключевыми ресурсами и из-за ловких сделок, а не из-за трансформации производственной системы, которую они даже не контролируют.

ФОРМИРУЮЩАЯСЯ СОЦИАЛЬНАЯ СИСТЕМА В РОССИИ

С отменой централизованного планирования, отменой контроля над ценами и приватизацией государственных предприятий в России появилась некая рыночная система. Товары, произведенные недавно созданными частными фирмами и приватизированными бывшими государственными предприятиями, продаются другим предприятиям или отдельным потребителям. Однако рынок в России очень фрагментирован и искажен. <...>

Можно утверждать, что в значительной степени российская экономика характеризуется производством не для продажи, а для сохранения рабочих мест и обеспечения продуктами других предприятий, основанным на традиционных межфирменных отношениях, начинающихся со времен советской плановой экономики. «Нормальная рыночная экономика», которую обещали российские неолиберальные политики, пока еще не выглядит нормальной в России. Тем не менее, следует признать, что, хотя в некоторых отношениях она отличается от рынка, существующего в западном капитализме, в России существует вариант рыночной экономики. Самое важное различие между российской экономикой и капиталистической системой связано с отношениями между новыми богатыми России и ее рабочими.

Отдельный класс стал владеть и контролировать новые приватизированные средства производства в России. Значительная часть нефинансовых предприятий оказалась под фактическим владением и контролем своих бывших топ-менеджеров (во многих случаях с номинальной долей собственности для работников). Эти частные владельцы нанимают работников, которые выглядят как наемные рабочие. Однако не ясно, можно ли назвать работников российских предприятий наемными работниками в марксистском понимании. Во-первых, они не оплачиваются регулярно. Отличительной чертой новой российской экономики является то, что только меньшинство российских работников получают оплату вовремя и полностью. Во-вторых, похоже, что фактическая заработная плата, полученная работниками, не покрывает даже большую часть их материального воспроизводства. Если бы российским рабочим пришлось полагаться на свою заработную плату, чтобы выжить, они бы в большинстве уже погибли. Уровень жизни рабочих опустился ниже того, что считался нормальным, и даже недавно пониженный уровень не покрывается фактическими выплатами заработной платы. Значительная часть воспроизводства рабочих происходит из других источников, таких как продукты питания, выращенные на собственных небольших участках рабочих, а также мелкое производство и торговля в нерабочее время. Российские рабочие еще не стали вдвойне свободными, поскольку они сохраняют значительные источники материальной поддержки, помимо тех, которые могут быть получены от их способности приносить прибыль капиталистическому работодателю. Помимо самообеспечения своими индивидуальными участками и мелким производством, работники остаются на рабочих местах, где выплачивают денежную заработную плату нерегулярно, потому что они все еще получают значительные дополнительные льготы, такие как субсидированное жилье, школы и детские сады, поликлиники и т. д. Эти дополнительные льготы и даже случайные денежные выплаты по заработной плате являются скорее остаточным требованием, относящимся к бывшей советской системе, чем выплатой в качестве условия для рабочих, создающих прибыль для владельцев.

Наиболее важным для наших целей является то, что доход нового богатого класса в России в основном не происходит непосредственно от капиталистического присвоения прибавочной стоимости, то есть он не исходит от использования наемного труда для производства товаров для продажи на рынке, чистая стоимость которого превышает заработную плату. Основными источниками высоких доходов в России являются: 1) экспорт нефти и газа; 2) владение/контроль над городскими землями и зданиями; 3) одалживание денег государству; 4) торговля; 5) спекуляция; 6) сбор доходов от предприятий; 7) кража государственных средств; 8) вымогательство. Давайте рассмотрим каждый из них по очереди.

ДОХОД ОТ НЕФТИ И ГАЗА

Большая часть огромных доходов новых богатых России прямо или косвенно вытекает из экспорта нефти и газа. Поскольку нефть и газ являются основным экспортным товаром России на мировом капиталистическом рынке, они являются основным источником доходов в твердой валюте, который новые богатые люди России ищут прежде всего. В 1997 году экспорт минеральных продуктов составил 32,5 млрд. долларов США, что составляет 46% от общей стоимости российского экспорта (Госкомстат России, 1999, 386). Богатые запасы нефти и газа в России попали в руки бывших высокопоставленных советских чиновников, комсомольских активистов, государственных банков и операторов теневой экономики. Бывший премьер-министр Виктор Черномырдин является символом этого процесса. Ранее он был министром природного газа в советские времена и, как сообщается, стал крупнейшим акционером "Газпрома" - приватизированной газовой монополии, которая, по оценкам, владеет от 20 до 35% мировых запасов природного газа.

В капиталистической системе прибыль, полученную предприятием, производящим сырую нефть и газ, можно разделить на три части, с точки зрения Маркса. Во-первых, предприятие присваивает прибавочную стоимость от наемных работников. Однако предприятие, добывающее нефть и газ, требует небольших затрат на рабочую силу по сравнению с инвестициями в оборудование и прошлыми затратами на бурение скважин и прокладку трубопроводов. В результате только небольшая сумма прибавочной стоимости создается прямым трудом, затрачиваемым каждый год на добычу нефти и газа. Очень высокое отношение постоянного капитала (вложенного в средства производства) к переменному капиталу (вложенному в рабочую силу) означает, что конкурентоспособная цена на добычу нефти и газа будет значительно выше, чем трудовая стоимость этих товаров. Механизм ценообразования перераспределяет прибавочную стоимость, созданную в других отраслях, которые используют относительно большие объемы рабочей силы, в карманы производителей нефти и газа. Этот процесс перераспределения является вторым источником прибыли для добычи нефти и газа, и он значительно превышает прибавочную стоимость, создаваемую прямым трудом в этой отрасли.

Статус сырой нефти и газа как природных материалов также играет роль в потоке прибыли. Нефтяные и газовые предприятия продают природные материалы, которые добываются из земли и продаются с небольшой переработкой на данном этапе. Владелец нефти и газа в земле, как и владелец незастроенной земли, получает арендную плату. Если производственная компания не владеет землей, она выплачивает арендодателю арендную плату, а в случае добычи нефти и газа платеж называется роялти. Если нефтегазодобывающая компания владеет землей, она получает и арендную плату, которая будет отражаться в составе ее прибыли. Аренда на принадлежащих компании землях составляет третий источник прибыли производителя нефти и газа. Как отмечает Маркс, естественный вклад «не является источником прибавочной прибыли, а только его естественной основой» (Marx, 1967, Vol. III, 647). Источником рентного дохода является прибавочная стоимость, созданная капиталистическим производством, которая перераспределяется землевладельцу.

Даже на капиталистическом Западе производитель нефти и газа является лишь частично капиталистом. Часть прибыли, получаемой от его собственных работников, является непосредственно присваиваемой прибавочной стоимостью, а часть, которая перераспределяется на основе высокой стоимости основного капитала, представляет собой «разделение» общего пула прибавочной стоимости, созданной наемным трудом в целом, чтобы поддерживать среднюю норму прибыли на большой совокупный капитал, который должен быть инвестирован в нефтегазовую отрасль. Однако часть дохода, которая является рентой, которая может быть большой при добыче нефти и газа, не является капиталистическим доходом. В Соединенных Штатах, даже когда лицензионные платежи выплачиваются нефтяными компаниями частным или государственным землевладельцам, экономическая и политическая власть нефтяных компаний может дать им возможность присваивать часть дохода от аренды путем введения низких ставок роялти. По этой причине часть прибыли от нефти и газа, добываемых на землях, не принадлежащих добывающей компании, вероятно, будет скрытой арендной платой.

Новые частные российские производители нефти и газа находятся в уникальной ситуации. Они получили нефтяные и газовые скважины, трубопроводы и т. д., которые были созданы не капиталистическими инвестициями, а инвестициями, сделанными предыдущим государственным социалистическим строем. Новые нефтегазовые бароны получили эти активы бесплатно или за небольшую долю от их реальной стоимости, однако они продают нефть и газ по капиталистическим ценам на мировом рынке. Точно так же, как нефть и газ являются даром природы, нефтяные скважины и трубопроводы являются практически свободным даром труда населения при бывшей советской государственной социалистической системе, даром, который даже не поддерживается, не говоря уж о том, чтобы заменяться, модернизироваться или подобном в текущих условиях. Можно считать, что часть прибыли, направляемой российским нефтегазовым баронам, которая возникает в результате перераспределения прибавочной стоимости для поддержания средней нормы прибыли на высоком фиксированном капитале, необходимом в нефтегазовой отрасли, является некапиталистической. Поскольку такое перераспределение прибавочной стоимости является возвратом не к инвестициям нефтяных баронов, а к (практически) бесплатному подарку старого режима новым нефтяным баронам, его можно считать разновидностью ренты.

Помимо этого, хотя российские нефтегазовые бароны технически не владеют землей, которая все еще официально принадлежит государству, вполне вероятно, что они захватили большую часть ренты на содержащие нефть и газ земли, учитывая подчинение российского правительства финансовой олигархии. Лишь относительно небольшой вклад в прибыль от труда нынешних рабочих в отрасли составляет капиталистический доход, остальная же часть основана на дарах природы и советском наследстве. (Откуда поступают перераспределенные потоки прибавочной стоимости в этом случае, будет рассмотрено ниже.)

ДРУГИЕ ИСТОЧНИКИ ДОХОДА НОВОГО КЛАССА ИМУЩИХ В РОССИИ

Недвижимость в Москве и Санкт-Петербурге и вокруг них стала очень ценной, а арендная плата за многие объекты недвижимости находится на уровне, который наблюдается в других крупных городах мира. Спрос на пространство со стороны различных иностранных компаний и частных лиц, надеющихся заработать в России немного денег, является основным фактором высокой арендной платы. Те, кому удалось получить контроль над землей и зданиями в этих двух мегаполисах, стали очень богатыми. Они являются получателями земельной ренты наряду с рентным возвратом инвестиций советских времен в здания и инфраструктуру (как в случае с нефтью), а не капиталистической прибылью.

Среди пяти человек, названных самыми богатыми и влиятельными в России в 1994 году, четверо были банкирами. Банки, контролируемые новыми российскими олигархами, не выполняют традиционную банковскую роль кредитования частного бизнеса. Среди их наиболее прибыльных видов деятельности - кредитование российского правительства путем покупки государственных облигаций. Российские государственные облигации платили удивительно высокие процентные ставки, даже относительно уровня инфляции. Среднегодовая реальная процентная ставка по российским государственным облигациям была оценена в 77% в 1995 году, 44% в 1996 году и 11% в 1997 году (Меньшиков, 1998). Эти огромные потоки процентов, финансируемые из государственного бюджета (и в некоторой степени из МВФ и других западных источников финансирования российского правительства), составили основную часть высоких доходов нового имущего класса России.

<...>
Депрессия и экономический хаос, которые охватили Россию в 1992 году и до сих пор не отпустили, сделали большую часть нефинансового предпринимательского сектора, за исключением энергетики и металлов, убыточной и даже технически банкротом. Сложно получить достоверные данные о прибыльности российской экономики. Российская индустриальная экономика разделена на десять секторов, один из которых, электроэнергетика, все еще принадлежит государству. Согласно официальным данным (Госкомстат России, 1999, 186 -197 гг.), из девяти других отраслей промышленности только топливо и цветные металлы имели положительную прибыль в 1998 году, когда Россия пережила финансовый кризис. В 1996 и 1997 годах отчетная прибыль топливного сектора превышала общую отчетную прибыль всего остального промышленного сектора экономики (за исключением государственного сектора электроэнергетики). Официальная статистика показывает, что 50,6% всех предприятий теряли деньги в 1996 году, 50,1% в 1997 году и 55,2% в 1998 году (Госкомстат России, 1999, 318). Бывший вице-президент Мосбизнесбанка, одного из ведущих банков России (до финансового кризиса), подсчитал, что только 15-30% российских предприятий получали прибыль в 1999 году, относительно хорошем году для экономики (интервью с Анатолием Милюковым, 10 ноября 1999 г.).

На большинстве нефинансовых предприятий России прибавочная стоимость не реализуется; рабочим даже нельзя заплатить то, что им должны. Несмотря на эти условия, те, кто контролирует эти предприятия, нашли способы извлечения большого потока доходов даже от убыточных предприятий. Распространенный способ сделать это - создать компанию, тайно контролируемую руководителями предприятия, для продажи ресурсов предприятия. Этот поставщик покупает ресурсы и перепродает их предприятию с большой наценкой, или он может получать крупные платежи за консультационные или другие услуги сомнительной ценности. В результате, значительный доход снимается с доходов предприятия, несмотря на его убыточность. Такое снятие сливок с доходов предприятия, даже если оно осуществляются теми, кто контролирует предприятие и может даже владеть частью его акций, является формой коммерческой, но не капиталистической прибыли.

Контроль над общественными приобретениями в России настолько слаб, что огромные суммы регулярно исчезают в руках недобросовестных и хорошо связанных операторов. Директор российского эквивалента Счетной палаты США описал два таких инцидента. В одном из них 1 млрд. долларов США, выделенный Парламентом на реконструкцию в Чечне после войны 1994 -96 годов, просто исчез. В другом случае треть займа Всемирного банка в размере 90 млн. долларов США была направлена неизвестным лицам (Соколов, 1998). Большую часть новых российских богатых составляют члены организованных преступных групп. Некоторые из их способов получения дохода подпадают под вышеуказанные категории, такие как сдача в аренду зданий, предоставление ссудных денег и участие в торговле. В таких случаях они отличаются от некриминальных операторов незаконными и обычно насильственными методами, которые они используют для взыскания долгов. Однако для организованной преступности характерна практика вымогательства крупных сумм у частных предприятий под угрозой насилия в обмен на отсутствие каких-либо услуг. Исследование, проведенное в 1994 году, показало, что от 70% до 80% частных банков и предприятий в крупных российских городах были вынуждены осуществлять «защитные» платежи в размере от 10% до 20% своих доходов (The New York Times, 30 января 1994 г., 1, отчет об исследовании, проведенном для Президента России).

Проблема не в том, что капиталистическая прибыль полностью отсутствует в России. Некоторым предприятиям удается получать прибыль от труда своих работников, несмотря на тяжелую депрессию и социальный хаос. Проблема в том, что капиталистическая прибыль не является основной частью доходов нового класса богатых собственников России. Вместо этого их доходы в основном связаны с некапиталистическими отношениями.

Если новая социально-экономическая система России не капиталистическая, то что это? Существует разрыв между производительной деятельностью большинства населения и имущественными доходами нового доминирующего класса. Большая часть населения занята сочетанием самообеспечения, мелкого производства и торговли и ограниченного труда в бывших государственных учреждениях в обмен на нерегулярную заработную плату и некоторые дополнительные льготы. Имущественный класс получает свой основной доход не как излишки, присваиваемые текущим трудом населения. Основные имущественные доходы имеют двустороннее происхождение. Используя слегка измененную версию терминологии Маркса, приведенную выше, можно сказать, что «основа» этого дохода состоит из природных богатств (земли и месторождений ценного сырья) плюс остатки производительного механизма, построенного при советском государственном социализме: инфраструктуры (транспорта), средств связи и энергетики, нефтяных скважин, трубопроводов, шахт, фабрик, офисных зданий, крупных городов и схем межфирменных поставок независимо от соображений прибыли. «Источником» этих крупных доходов от собственности является прибавочная стоимость, созданная наемным трудом за пределами России в мировой капиталистической системе.

Существует два основных процесса, посредством которых эта прибавочная стоимость, созданная за пределами России, передается в руки имущего класса России. Одним из них является экспорт природных материалов на капиталистический мировой рынок, который приносит огромные доходы в твердой валюте. Второй - это политический, а не экономический поток твердой валюты в Россию. Это кредиты и гранты, предоставляемые МВФ, Всемирным банком и правительствами западных стран. В то время как экономический поток возникает из-за жажды российского сырья, политический поток призван предотвратить повторное появление государственного социализма в России и обеспечить принятие Россией господства НАТО (и США) в мире. Эти два притока в Россию имеют двойников. Один из них -- бегство капитала, оцениваемое в 140 млрд. долларов США с 1992 по 1998 год, поскольку российские имущие классы отправляют свой капитал за границу на хранение (Институт международных финансов, 1999, 10). Второй -- оплата предметов роскоши, импортируемых с Запада, для удовлетворения яркого образа жизни новых российских богатых. Инвестиции в экономику России не формируют значительного использования финансовых притоков; с 1990 года капитальные вложения в Россию сократились на 78% (Госкомстат России, 1999, 341).

Трудно найти подходящий термин для такого общественного образования. Новая роль России как поставщика сырья на мировой капиталистический рынок и импортера промышленных товаров (и продуктов питания) из мировых капиталистических производственных центров напоминает добывающие системы в таких местах, как Кувейт или Саудовская Аравия. Однако, в отличие от добывающих систем третьего мира, он не был создан проникновением мирового капитализма в традиционную крестьянскую и ремесленную экономику, когда транснациональные корпорации вкладывали средства в создание инфраструктуры для добычи сырья. Центральная роль, которую играет советское наследство, свидетельствует о том, что в России существует необычный тип хищнического социального образования, в котором основой имущественных доходов доминирующего класса является не нынешний труд населения, как это обычно происходит в классовой системе, а точнее и косвенно, их прошлый труд при бывшей советской государственной социалистической системе. Этот прошлый труд вместе с дарами природы позволяет этому классу извлекать большой доход из прибавочной стоимости, созданной при мировом капитализме. Возможно, лучшим термином для этой системы является разбойно-добывающая система, чей класс, владеющий собственностью, представляет собой смесь помещиков, торговцев, кредиторов, спекулянтов, сборщиков доходов, незаконных присвоителей государственных средств и вымогателей, а также некоторых капиталистов.

Кто-то может возразить, что приведенный выше анализ придает неоправданное значение некоторым нежелательным переходным характеристикам российской системы, одновременно недооценивая рост капиталистического развития. Аналогия с грабителями-баронами иногда используется для того, чтобы предположить, что, хотя многие непродуктивные и ретроградные действия в России продолжаются, это похоже на эру грабителей-баронов в Соединенных Штатах. В конце концов, в течение десятилетий после гражданской войны в США происходило обогащение за счет спекуляций, кражи государственной и частной собственности, насилия со стороны частных лиц для достижения и защиты богатства и других методов, аналогичных тем, которые используются в современной России; все же эта же эпоха заложила основы промышленной мощи США. Российские апологеты новых олигархов, обучавшихся марксистской теории в советские времена, часто защищают преступность современной российской элиты, указывая на «необходимую», хотя и неприятную, стадию первоначального накопления, которая вскоре откроет передовую капиталистическую систему в России со всеми ее предполагаемыми достоинствами.

Эта аналогия имеет роковой недостаток. Коллис Хантингтон и его партнеры захватили огромные участки общественной земли, но они использовали их, чтобы связать Соединенные Штаты железными дорогами. У некоторых неудачных конкурентов Джона Д. Рокфеллера были отобраны их мощности, но Рокфеллер действительно создал современную, эффективную нефтеперерабатывающую компанию. Эра американского грабителя-барона сочетала воровство с экономическим прогрессом. В России мы видим первое без последнего.

Американская эпоха грабителей-баронов не была рождением капитализма в США. Она была порождением времени, предшествующего гражданской войне. Эпоха грабителей-баронов ознаменовала переход от мелкого семейного бизнес-капитализма к крупному корпоративному капитализму. Рост рынка финансовых ценных бумаг в сочетании со стремлением к монопольному владению предоставил большие возможности для непродуктивной и грабительской практики. Тем не менее, это было побочным эффектом для реального процесса создания гигантских производительных предприятий в сфере железнодорожных перевозок, междугородной связи, стали, упаковки мяса и так далее. Дж. П. Морган не сконцентрировался на спекуляциях с ценными бумагами или кредитовании правительства, но финансировал создание AT & T и U. S. Steel, двух гигантских производственных предприятий. В отличие от этого, имущий класс России ускоряет гибель производственного механизма страны, в то же время сумев извлечь из этого процесса высокие доходы.
Tags: Восток - Запад, Китай, проблема развития, цитаты, экономика
Subscribe
promo kot_begemott december 9, 2014 04:34 107
Buy for 50 tokens
Если можете, помогите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Ещё есть карта ВТБ-24: 5278 8300 4920 8709 Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments