Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Categories:

Дополнение к любви или О принятии себя




Расшифровка диктофонной записи. Беседа с Алексеем и его женой от 04.03.2019 г.

Елена: Люди приходят в этот мир как чистые листы бумаги с определённым жизненным опытом. И сознательность зависит от какого-то багажа, с которым пришёл человек в этот мир. Если человек сознательный, бывает такое, понимает с первого слова, тогда смысла наказывать его нет. Если человек несознательный, он где-то на уровне животного, как бы это ни звучало грубо, тогда, чтобы добиться какого-то эффекта, нужно использовать наказания.

И: Я бы это сформулировал несколько иначе. Очевидно, что самым главным для ребёнка является любовь. Если ребёнок недополучил любви, то у него образуется некая пустота в душе, которую потом заполнят фобии.

Наказание является оборотной стороной любви. Мы выстраиваем у ребёнка определённую систему координат между любовью и наказанием. Система координат не может состоять из одной стороны. Тогда это будет точка. Она должна состоять из двух сторон. Или вернее, это должна быть ось, с одной стороны которой любовь, с другой – наказание. В широком смысле, как некое требование.

Причём именно наказание как воздаяние, не как эмоции, не как ненависть. Правильное наказание никогда не должно наполняться эмоциями. Оно должно быть с определённой бесстрастностью. Если ребёнка не наказывать по делу, то он не будет чувствовать, что его любят. Если нет наказания, то нет и любви. Ценность любви становится исчезающе мала. Не в том смысле что «бьёт, значит любит», а в том смысле? что мы не чувствуем любовь, если нас не наказывают. Потому что это получается одна сплошная патока.

А по сути, что мы делаем, когда наказываем ребёнка? Допустим, ребёнок должен убрать за собой игрушки. Мы ему говорим: «давай убирай». Ребёнку, допустим, 7-8 лет, он уже умеет их убирать и знает, что их надо убирать. А он нам говорит: «идите вы знаете куда, я не буду убирать». Мы начинаем повышать голос.

Педагогически можно сделать так. Я использовал механизмы идентификации. Это было когда ребёнок был младше, 4-5 лет. Я садился на пол, и начинал сам убирать его игрушки и предлагал ему помочь. Довольно требовательным тоном.

А представь себе, что ребёнок уже более взрослый отказывается убирать. Мы начинаем повышать голос. Потом мы говорим: «мы тебя оставим без сладкого», и так далее. То есть мы его накажем, не правда ли? Тем самым мы ему прививаем идеал не только послушания, но и уборки, идеал чистоты.

Получается так, что именно наказания (в широком смысле, как требования), которые дополняют любовь, являются средством для прививания у ребёнка идеала. Наказания вместе с любовью дают ему возможность вырастить в себе какие-то идеалы. Это же всего касается?

Но я сейчас хотел о другом поговорить. На Западе новая мода. В том числе у психологов, но она дошла в том числе и до уровня обыденности. Звучит следующим образом: «каждый человек должен принимать себя». Причём «принятие себя» означает принятие всех своих недостатков. Я утверждаю, что на самом деле «принятие себя» означает возведение себя на уровень идеала.

Вот, допустим, я толстый. В обществе есть идеал стройной фигуры. Наука доказывает, что стройность связана со здоровьем. От лишнего веса давление, сахар, и всё такое. Я признаю этот идеал. Поэтому я себя не принимаю, осуждаю свою фигуру и всячески стремлюсь похудеть. Вместо хлеба морковку грызу. Какие-то стремления делаю, так? Обрати внимание, что я сделал, поедая морковку, самоорганизовываясь с идеалом. По сути дела идеал в обществе – это тот же самый кнут. Это то же самое наказание. И если я возвожу себя на уровень идеала, то есть, грубо говоря, возлюбляю самого себя больше чем Бога, то это означает, что я отрицаю сторонние идеалы. Но тогда и моя любовь к самому себе со временем становится исчезающе малой. Любви же без наказания не бывает?

Если в обществе нет идеалов, сторонних идеалов, общих для всех идеалов, на которые мы ориентируемся, то мы не можем любить или не любить себя. Это будет нечто другое. Любить себя можно тогда, когда мы стремимся к идеалу, у нас что-то получается или не получается. Но если в обществе идеалом являюсь я сам, то любовь исчезает как таковая.

Как можно любить другого, если я уже являюсь идеалом? Я начинаю любить самого себя. Но возникает вопрос: а как я тогда отношусь к другим? Если я люблю себя настолько, что я сам для себя становлюсь идеалом? Может ли в такой ситуации существовать любовь к другому, я не понимаю.

Почему мы любим другого? Почему вообще любят иное, отличное от себя? Есть внутренняя потребность любить. Но есть ещё и в обществе идеал любви. Любви к другому. По сути дела у нас есть любовь к идеалам, которые существуют в обществе. Но ведь идеалы от нас что-то требуют. получается, что принятие идеалов, любвоь к ним, есть любовь к "кнуту".

Если мы любим эти идеалы, то есть этот кнут, то мы можем любить других. А если мы любим себя и ставим себя на место идеала? Тогда мы уже не можем любить других. Мы же будем любить только себя. Каждый же для себя идеален. А других будем терпеть, толерантность и всё такое, теперь мы все объединены не идеалами, но тем, что каждый себя любит. Такое атомиризованное общество, где каждый любит самого себя. А внешних идеалов нет, кроме одного – что надо любить себя. Вот такой вот в обществе идеал. Масло масленое.

Елена: А почему когда вы говорите что идеал существует в обществе, почему нельзя ориентироваться на внутренний идеал, то есть у тебя есть идеал, а ты не соответствуешь ему и стремишься к нему.

И: А идеалы, которые у нас внутри, они были интеоризованы из общества. Точно также как мышление через язык. Это было у Гальперина и Выготского. Это та же самая интеоризация. Наши индивидуальные идеалы возможны потому, что существует общество. Если Маугли жил среди волков, так он заимствовал волчьи идеалы, у него не было человеческих. Ну, если в данном случае можно говорить об идеалах. Поддержка стаи, общих задач, послушание вожаку – это можно, пусть и условно, рассматривать как определённые идеалы. Это норма поведения, но всё равно идеалы. Поэтому если идеалы есть внутри нас, то это потому, что они существуют в обществе. Они привиты родителями, учителями, самой атмосферой в обществе, так? Но ведь дело в том, что родители тоже получили их тоже из общества, их тоже кто-то им привил? Они же не сами по себе генетически заданы, как скажем хватательный рефлекс у младенца, когда даёшь руку, он сразу её сжимает. Но это рефлекс, а идеалы ведь так не передаются.

Елена: По поводу атомизации общества, да, я наблюдаю уже в маленьком обществе типа класса.

И: Я собственно говоря, хотел сказать о принятии себя. Если принимаем себя - в западном психологическом смысле, то возводим себя на уровень идеала. Это означает, что мы хороши сами по себе, у нас действительно нет комплексов. Это прекрасно. Но только тогда мы уже не можем любить других. Исчезает любовь как таковая.

Другой, кто он для нас? Идеал или "кнут"? Он и то и другое. Когда Сартр говорит, что ад – это другие, он на самом деле имел в виду что другие – это "кнут". Поэтому он сказал, что это ад.

На самом деле другие – это ещё и "пряник". За счёт других мы можем любить и ненавидеть. Или вообще чего-то хотеть. Любовь всегда дополняется наказанием, требованиями, "кнутом".

Любви не может быть, если нет наказания. Она не существует без наказания. И даже в Библии сказано, «кого люблю, того и наказую».

А: Да нет, интересно получается что любовь – это понимание и видение человека. Если в нём что-то такое неправильное, то явно появляется «плохо» и «хорошо», «добро» и «зло» в моём представлении. То есть если ты любишь и видишь что человек отклоняется от добра, то раз, и начинаешь его "наказывать". Что-то от него требовать.

И: Ты наказываешь его, или требуешь, потому что хочешь ему добра. И ему действительно добро, когда его наказали. Ему это благо.

А: Естественно получается, что если мы человека не любим и нам пофиг, то не будем и требовать (наказывать).

И: Конечно. Мы не можем от него ничего требовать. Мы не можем наказывать, но мы не можем тогда и любить.

А: Да, и просто, если он нам безразличен, у нас нет к нему чувства, мы не будем прилагать усилия. Потому что наказание – это средство.

И: Это средство воспитания (развития) идеала. А вот у Анны Ахматовой есть строки: «сколько просьб у любимой всегда, у разлюбленной просьб не бывает».

А: А если ты себя любишь настолько что полностью всё поднимаешь, то это просто потакание идёт.

И: Да, об этом речь.

А: Причём такое абсолютное потакание, что вот я даже представить не могу. Расползается всё и больше ничего нет. Никакой формы, ничего.

И: Человек становится жрущей протоплазмой. Он утрачивает образ Божий. Наш главный идеал))
Даже Бог наказал Адама и Еву когда они согрешили. Бог же тоже наказывает. Хотя вроде бы Бог есть любовь.

А: Так вот сейчас-то понятно, потому и наказывает.

И: Ну да. Наказывает, прощает и так далее. Поэтому невозможна любовь без наказания. И без идеалов невозможна любовь. Любовь к себе потом обернётся собственной противоположностью. Без "кнута", без идеалов, принятых в обществе. Внешних, не в смысле любви к самому себе и принятии себя. Такая любовь обернётся ненавистью или чем-то третьим, не то любовь, не то ненависть.

Благодарность Алексею К. за набор текста
Tags: диктофонные записи, педагогика, психология, философия
Subscribe
promo kot_begemott Грудень 12, 04:34 123
Buy for 50 tokens
Если можете, помогите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments