Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Categories:

О книге А.Никонова "Конец феминизма": чем журналист отличается от человека

А.Никонов, "Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека". М., "Издательство НЦ ЭНАС", 2005, 254 стр., тв. пер.



Книга состоит из 4 частей. В первой – «Великая революция» - на многочисленных примерах повествуется о низком уровне образования на Западе. Цитируя академика Арнольда, автор сообщает о возможных причинах этого: «Американские коллеги объяснили, что низкий уровень общей культуры и школьного образования в их стране – сознательное достижение ради экономических целей. Дело в том, что, начитавшись книг, образованный человек становится худшим покупателем: он предпочитает им Моцарта или Ван Гога, Шекспира или теоремы. От этого страдает экономика общества потребления и, прежде всего, доходы хозяев жизнь – вот они и стремятся не допустить культурности и образованности (которые, вдобавок, мешают им манипулировать населением, как лишённым интеллекта стадом)» (стр. 38). «Государство всячески подыгрывает такому проявлению безответственности, недвусмысленно давая гражданам понять, что они слишком безответственны и глупы, чтобы самостоятельно устроить даже собственную жизнь» (стр. 58). Подробно описывается существующая в США двойная мораль, раскрываются её экономические предпосылки.

Часть 2 называется «Оборотни в лифчиках» и целиком посвящена американскому феминизму. Проводится параллель между большевиками, их характером, воззрениями, и способами деятельности, и феминистками США. Аналогия почти полная. Значительная часть примеров взята автором из Интернета. Приведённые автором многочисленные факты весьма убедительны, познавательны и интересны. В 3 части («До основанья. А затем?») мы видим детальное описание феминизма в США, и немножечко – в России.

На части 4 («Биология – это судьба», в общей сложности 40 страниц текста) следует остановиться подробнее. В ней последовательно, содержательно и детально разбираются психофизиологические особенности мужчины и женщины, а также их отличия друг от друга. В частности, автор пишет: «Исследователь Шелдон, изучавшая речевые паттерны детей, отмечает, что у девочек в речи больше мягких и вопросительных интонаций. Их речь принципиально неконфликтна. У мальчиков, напротив, в речи преобладают повелительное наклонение, напор, приказной тон и запреты. Примечательно, что девочки, которые, как известно, физически взрослеют раньше мальчиков и даже обгоняют их в росте, до 10 лет не уступают мальчикам-сверстникам в силе. То есть они вполне могут противостоять мальчикам физически. Но практически никогда этого не делают, предпочитая уступить. Потому что в BIOS самочек от рождения вшито: самец – главный» (стр. 229).
«Исследовательница Уилсон, определявшая области мозга, ответственные за эмоциональности, установила, что у мужчин эта область локализована и находится в правом полушарии. У женщин подобной локализации нет – у них множество областей мозга связано с эмоциями. Поэтому мужчина, решая проблему, может совершенно не задействовать эмоциональную область мозга (логика всё равно «лежит» в левом полушарии, и они никак не пересекаются). У женщин так не получается из-за большого перекрытия зон. Какую задачу ни решаешь, обязательно заденешь эмоции. У мужчин есть в мозгу определённая область, специализирующаяся на решении пространственно-координатных задач. А у женщин – нет, у них координатная задача решается другими, неспециализированными отделами мозга, что называется, «по остаточному принципу». То есть хуже. Поэтому женщины так отвратительно паркуются задним ходом и не разбираются в картах» (стр. 235).
«Кстати, они и спят по-разному – мужчины и женщины. Мужчина спит глубоко, как хищник, - электрическая активность его мозга падает аж на 70 %. Женщина спит, как жертва, - её мозговая активность падает только на 10 %. Она постоянно настороже… Часто бывает, что если мужчина по каким-то причинам не ночует дома, жена совершенно бессознательно кладёт ребёнка спать на своё место, а сама занимает на ночь место мужа – на краю кровати или ближе к двери: обороняет детёныша, заменяя собой отсутствующего самца. Здесь срабатывают… древние архетипы» (стр. 237).
Заканчивает автор выводом: «Наша технотронная цивилизация практически является перманентным процессом решения задач по пространственному ориентированию, соотношению углов и скоростей. И мотором, инструментом этого перманентного процесса является математика… Феминисткам ужасно хочется быть как мужчины. И то, что это невозможно биологически, приводит их в состояние бешеной, плохо контролируемой ярости. Не отсутствующему у них пенису они завидуют, как полагал дядюшка Фрейд. А, как ни парадоксально, своей цивилизационной неполноте...» Именно эту главу книги я рекомендовал бы всем к прочтению. Написана глава совершенно другим, отличным от всей остальной книги языком, так что создаётся впечатление, что писал её другой человек. Не верю, что выпускник МИСиС может выдать фразу «но адреналиновый состав уже вышел из депо» - от неё на версту несёт специалистом. В принципе, можно и дальше продолжать это доказать, но делать этого я не буду.

Однако кое-какие теоретические измышления автора вызывают желание с ним поспорить. Поскольку подавляющее количество примеров из книги, безусловно, достойны внимания. Но не их интерпретация.
Это - не полноценная статья, а так, кое-какие наброски

Перво-наперво: примеры, приводимые автором, бывают не всегда убедительны. Смотрим:
«Ури Гнизи… и Альдо Рустикини… провели эксперимент с детьми, чтобы посмотреть, как девочки и мальчики ведут себя в условиях конкуренции… Они… устраивали забеги на время… Сначала дети пробегали дистанцию поодиночке, исследователи фиксировали время. Потом из детей составляли пары, чтобы была конкуренция. Так вот, в условиях конкуренции, то есть в парных забегах, мальчики показали существенный рост результатов (против одиночного забега). На результатах девочек парность забега никак не отразилась» (стр.136).
«Вывод, - заявляет А.Никонов: мальчики по природе конкурентны, девочки – неконкурентны» (там же).
Нетрудно видеть, что исследование проведено совершенно некорректно: девочкам предлагается конкурировать на совершенно чуждом им, «мальчишеском поле». Когда это девочки стремились быть настолько сильными, сильнее друг друга? Состязательность такого рода совершенно им не нужна и даже чужда (прежде всего - биологически). А вот если бы им предложили конкурировать за привлечение внимания какого-то лица мужского пола, всеобщего любимчика в их среде, здесь такое бы развернулось! И наоборот: мальчикам было бы неинтересно конкурировать за привлечение внимания того же самого популярного среди девочек лица. Тут их результаты не отличались бы от «одиночного забега». Но автор обо всём этом, видимо, не догадывается! А странно, что ни говори: судя по уровню последней части его книги, вообще-то должен. Да и сам он ранее пишет: «Психологи, изучающие детей, давно отмечают такой факт. В группе маленьких девочек быстро устанавливается неявная иерархия. Но как только в группу подмешиваются мальчики, девочки тут же перестают претендовать на лидерство» (стр. 132). Спрашивается: как можно выяснять лидерство, не конкурируя? Другого способа вроде бы и не существует… И потом: очевидно же, почему с появлением мальчиков конкуренция между девочками исчезла…
А вот я утверждаю, что девочки куда более конкурентны, чем мальчики. Девочки более завистливы, и не умеют быть снисходительными. Стало быть, конкурентность им должна быть ведома. Весьма и весьма.


Теперь перейдём к самому главному - размышлениям автора об интеллигенции. Им уделено довольно много места в работе. Вспоминая о России конца 19 века, он пишет:
"Каждого, кто тогда не ненавидел правительство, ненавидела свободолюбивая элита..." (стр. 94).

А как же Розанов и Лесков, о которых повествуется дальше? Они не были интеллигентами? Они, и иже с ними?
И, кстати: а что такое "элита"? Кто сейчас элита у нас? Неужто интеллигенция? Неужто она что-то решает? Ходорковский, что ли, интеллигент?

На стр. 93 читаем: «Интеллигенция рукоплескала террористке», то есть Вере Засулич. «В высшем свете тогда барышни передавали из рук в руки не стишки про амуры, а рукописные прокламации» (там же). Вопрос: так интеллигенция, или высший свет? Это далеко не одно и то же… Но идём далее:
«Вся «умственная прослойка» нации была о ту пору поражена вирусом революционности» (там же).
А непосредственно перед этой фразой читаем: оправдательному для В.Засулич «решению окружного суда рукоплескали купцы, дворяне, банкиры, писатели, журналисты, студенты, преподаватели, фабриканты...» (там же). Так вот кто, оказывается, составляет, по г-ну Никонову, русскую интеллигенцию! Решительно: наш автор разбирается в классовой структуре общества ничуть не лучше дворника Тихона из «12 Стульев» Ильфа и Петрова… Однако на всякий случай спросим нашего исследователя: а вся ли интеллигенция рукоплескала решению суда? Может, лишь некоторая её часть? Пусть даже большинство – так ведь и оно не всегда бывает право. Большинство кричало некогда «Распни его!»
Скажу более: большинство-то как раз чаще всего ничего и не решает. Кто стоял за спиной этого самого большинства, когда оно вопило «Распни»? Кто стоял за большинством русских «прогрессистов»? Неужто там не было ничьих экономических интересов?

"Интеллигенция...
Говно нации. Не я это сказал.
Следите за этим флюгером внимательно. Если интеллигенция думает по-фашистски, опасно думать иначе. Если интеллигенция думает не по-фашистски, не менее опасно не думать заодно с ней. Интеллигенция сожрёт любого, кто думает не так, как она - вся из себя такая прогрессивная и модно-мыслящая..." (стр. 95).
Однако сам автор далее выстраивает следующую схему: интеллигенция порождает некую идею, вбрасывает её в малообразованную толпу, а уже толпа, всячески эту идею извратив, начинает разрушительное своё действие. Так почему же следует бояться именно интеллигентов? А может, всё-таки толпы?

Далее читаем: «Воистину, нет ничего страшнее уверовавшего в какую-нибудь идею гуманитария!» (стр.101). Точно! Страшеннее кошки зверя нет...
И ещё: «…Маньячная книга получила разные награды и благоприятные отзывы в американской прессе. Так отреагировало говно нации, воспитанное в американских университетах…» (стр. 145).

Спрашивается: мужчины тоже так отреагировали на книгу оголтелой феминистки?
Занятно... Было ли опасно думать по-диссидентски, вместе с интеллигенцией, при Брежневе?
Занятно и то, что автор цитирует слова Ленина об интеллигенции. Нашёл тоже теоретика...

«Американская интеллигенция, окопавшаяся в ней (в либеральной, демократической прессе), с восторгом воспринимает любые идеи, направленные на разрушение старых, отживших, патриархальных, реакционных устоев (стр. 164). Так вот кто разрушает общество! Вся беда в интеллигенции, вероломно захватившей западные СМИ… Только посмотрите, что подлецы вытворяют:
«…Журналисты уже вовсю с восторгом цитируют новый миф о зверствах белых мужчин. Либеральная интеллигенция, состоящая в основном из вышеупомянутых мужчин, восторженно хлопает очередным разоблачениям» (стр. 172).
Жуть что творится. Одни воспринимают разрушительные идеи, другие с восторгом цитируют – и ведь всё это интеллигенция! Интеллигент на интеллигенте едет и интеллигентом погоняет…

Но вернёмся к фразе "Вся "умственная прослойка" нации была в ту пору поражена вирусом революционности..."
Не вся, сударь. Были западники и славянофилы. Был Достоевский с "Идиотом", был Чехов и Мусоргский с "Борисом". Учите историю. Российская интеллигенция монолитной никогда не была.
Да и быть не может: будучи тем самым "флюгером" интеллигенция отражает два лагеря в русском обществе, возникшие - ну, скажем так - при Петре I. То есть консерваторы и прогрессисты. Они есть во всём обществе - среди дворян, купцов, и т.д. - и поэтому наличествуют они и среди интеллигенции. Не наоборот.

Автор слишком уж противоречит сам себе. Происходит постоянная подмена понятий: «интеллигенция» и «толпа», «интеллигенция» и «элита». В Америке интеллигенции почти нет, есть "средний класс", в который она и входит. В России "средний класс" не только не равен интеллигенции, но и пытается занять «законное» её место (отчего по-особому, по-русски её и не любит).
Поскольку старое, традиционное устроение русского общества до сих пор не до конца уничтожено западным способом производства, то это находит и своё отражение в глубинном противостоянии интеллигенции и нарождающегося среднего класса. Проблема эта, однако, совершенно обойдена вниманием большинства наших исследователей.
Многоуважаемый Александр Петрович! В интеллигенции общество осмысляет само себя. Интеллигенция - это орган мышления. Для нормального мозга, это вполне нормально - увлечься какой-либо идеей, погрузиться в неё, жить ею и уже потом окончательно изжить. Но мозг вряд ли будет кому-то угрожать, зря вы этого так боитесь.

Судя по всему, А. Никонов разделяет утопический, нереальный, лишённый внутренней динамики взгляд на общество. Мол, интеллигенция - это двигатель, а остальное общество - этакая серая масса, аморфная, пассивная, лишённая собственных предпочтений, интересов и "памяти формы". Типа, интеллигенция - она как идея у Платона, а остальные сословия - это косная материя. Идея-то и заставляет материю, в точности как у Платона, принимать определенную форму.
Но ведь сам же он пишет, что интеллигенция - это флюгер. Флюгер не гонит (воздушную) волну сам. Он лишь указывает направление уже существующей.

"Распространяясь на умы, сложная теория всегда редуцируется до примитивного лозунга. Профанируется. Собственно говоря, смысловая редукция - это плата за широту охвата. Теория полностью выхолащивается, атрофируется, зато миллионные армии сторонников готовы идти в бой" (стр. 96).

Всё почти правильно, кроме слова "атрофируется" - оно здесь совершенно неуместно. Теория, усвоенная массою - это инобытие данной теории, её "бытие штрих". Она не отмерла, но перешла в другую стадию существования (стала, например, общей истиной или предрассудком). А может, автор не знает о гегелевской цикличности? Об отрицании отрицания? Зерно-стебель-колос; куколка-бабочка-гусеница... Ну так вот: отношения между господствующей идеологией и «базисом» на несколько порядков более сложные. Они могут, например, противостоять друг другу, как было при «развитом социализме»…

Масса - это уже не интеллигенция. Интеллигенция (всегда, во всех странах) противостоит как низовой массе, так и правительству.

Не идеи воздействуют на массы. Это массы "подбирают" себе идею, под нынешние свои потребности. Идей в обществе всегда много, есть из чего выбирать. Если в народной толще не созреет материальная потребность в какой-то идее, то даже самую лучшую теорию масса не примет никогда. Или примет, но полностью трансформирует под свои нужды, то есть извратит.

В этом смысле появление феминизма на Западе не случайно, но закономерно: эта идеология (точнее, религия) отражает существующий «расклад» в способе производства. Точнее, вот так: западная жизнь давно жаждала теории такого примерно типа. Феминизм этому типу соответствовал - и потому был принят и поддержан ВСЕМ обществом. И когда автор пишет, что «американская интеллигенция, окопавшаяся в прессе, с восторгом восприняла…» - то он забывает, что пресса – это неотъемлемая часть общества в целом. Она – составная часть экономики, любого способа производства. При социализме у нас была одна пресса, теперь совсем другая. Общество всегда имеет ту прессу, которую заслуживает.
Новомодная западная теория могла бы быть и какой-то другой, но всё равно - доказывающей, что большинство менее право, чем меньшинство. Феминизм - лишь звено в борьбе с традиционной системой ценностей, когда право именно большинство. Эта последняя мешает безудержному развитию производства, которое при демократии как с цепи сорвалось. Автор сам пишет: западное общество «…с восторгом воспринимает любые идеи, направленные на разрушение старых, отживших, патриархальных, реакционных устоев» (стр. 164). Ну так воспримет и какие-то другие, направленные на это, теории. Не остановится.

И вот, поверхностно мыслящие люди начинают ругать феминизм или, напротив, его отстаивать, как «самое передовое, творческое, развивающееся учение». Чего доброго, начинают ратовать за «правильное воспитание детей, прежде всего девочек» или «правильное образование», как поучает наш автор.
Но при чём тут феминизм? Нормальные врачи лечат болезнь, а не симптомы. Добросовестные теоретики изучают сущность проблемы, а не одно лишь явление.
Нынешнее состояние западного общества – это закономерный результат развития в целом, а не слепой игры «нехороших идей» в умах «малообразованных людей», как пытается доказать нам господин Никонов. И это не вирус, привнесённый в здоровое общество «говённой интеллигенцией».

Как всё, однако, просто у г-на Никонова: вбросила горстка фанатиков в общество идею (вирус) феминизма – как общество тут же и заболело: «Все социальные инновации привносятся в нашу жизнь фанатиками… Фанатики – необразованные или малообразованные люди с зауженным сознанием» (стр. ).
И ещё: «Прошла статья в какой-нибудь «Нью-Йорк Таймс», понравилась людям мысль, подхватили СМИ, и, глядишь, уже вся страна с чем-то оголтело борется» (стр. 94). Однако почему же автор не задаются вполне резонным вопросом, почему людям понравилась именно эта идея? С чем связаны их вкусы? Чем обусловлены?

Странная вещь! Непонятная вещь! То он пишет, что во всём виновата «говённая интеллигенция», то – «малообразованные люди с зауженным сознанием, часто готовые жертвовать своими и чужими жизнями, внедряют новые идеи в среду косных граждан» (стр. 123 - 124). Так кто же именно виноват? Образованные люди, или нет? Или автор хотел сказать, что изобретают идею высоколобые интеллигенты, а подхватывает тупая серая масса? Пусть так; но отчего же не задаётся он вопросом: почему малообразованная толпа хватается именно за эту теорию, а не за какую-то другую? Почему американская публика ухватилась именно за феминизм, а не за толстовство, например?

«Американская интеллигенция, ввиду своей узконаправленной образованности и вытекающей отсюда наивности, тоже чрезвычайно подвержена влиянию околовсяческих идей» (стр. 94).
То, что во всех общественных бедах виновата белая интеллигенция – это мы уже знаем: господин Никонов открыл нам глаза. Но как же так? Если она, интеллигенция, подвержена чьим-то идеям - стало быть, это не интеллигенты изобрели жуткую идею феминизма? Но тогда кто же?

«Американское общество, пораженное гангреной феминизма, в последние 10 лет начало постепенно вырабатывать на эту заразу антитела» (). Повезло ребятам… Справляется с болезнью здоровый общественный организм. Но вот возникает резонный вопрос: откуда же они, эти самые «антитела», берутся? Возникают сами по себе?
О том, что зараза привносится недобитыми интеллигентами, мы уже знаем. А целебная сыворотка откуда берётся? Её-то кто придумывает? Поскольку мы окончательно перешли на область медицины, то следует вспомнить, что «уже в греческих манускриптах времен Гиппократа указывалось: подобное излечивается подобным, а противное - противным (contraria contrariis curantur). Доминирующая и сейчас медицинская доктрина соответствует в своем взгляде на проблему второму тезису. Руководствуясь им, запор следует лечить слабительным, боль - обезболивающим, воспаление - антибиотиками, аллергические проявления - антигистаминными средствами и т.д.»
Откуда же взялись «антитела»? Резонно предположить, что их также породила гнилая высоколобая прослойка, которая, в свою очередь, впрыснула их в принадлежащие ей СМИ, а те уже, в соответствии с законами социодинамики, открытыми русским учёным А.П. Никоновым, распространили среди широких пролетарских масс. Так это, или не так?
Не так, далеко не так – твёрдо и решительно заявляет автор. Насчёт «лобастых» и СМИ всё правильно. А вот пилюлю от болезни создают совершенно другие люди...
Но не всё сразу. О них, скромных изготовителях лечебных пилюль - потом.

К чему же всё-таки эти постоянно повторяющиеся нападки на интеллигенцию? Чего пытается достичь автор? Натравить на интеллигентов русского читателя? Мол, именно они, интеллигенты - мировое зло, а феминизм – только эпизод, повод, вирус, ими изобретённый? Типа, травите интеллигенцию, а не то эти бездельники додумаются и до чего-то ещё похлеще феминизма?

Занятно, что о материальных интересах тех самых «зауженных людей» автор не упоминает. Не дорос ещё мосье Никонов даже до основ элементарного марксизма. Советую ему Эдуарда Фукса почитать, «Историю нравов»: написано просто и доходчиво.

Наш исследователь, видимо, неосознанно сравнивает общество с компьютером, а идеи феминизма - с программным обеспечением. И искренне верит: «железо» само по себе хорошее, это «софт» оказался какой-то не сертифицированный, не совместимый, да и вообще дурной. Деинсталлировал нежелательную прогу – и дело в шляпе: снова живёшь-поживаешь «вполне благопристойно, чисто, сытенько, аккуратно», да добра себе наживаешь…
Вот типичный пример этой «компьютерной логики»: «К XVIII веку Англия стала самой передовой страной мира только потому, что там имелась самая прогрессивная модель общественного устройства - либерализм» (125). Здесь всё поставлено с ног на голову: Англия того времени стала либеральной потому, что была наиболее экономически развитой. Не наоборот. Впрочем, эта схема только для западных стран и работает….
Автор пытается внушить нам, что в английское общество, как в тот самый компьютер, была вовремя «инсталлирована» благотворная идея либерализма – и вот, старая Англия, как по волшебству, тут же разбогатела. Вот был бы ужас, если бы тогда кто-то додумался до феминизма! По счастливой случайности, этого не произошло…

А. Никонов убеждает нас, что «за последние 200 лет революционные и общественные движения, рождённые техническим прогрессом, приняли такой размах и такую частоту, что размывание демократическими (охлократическими) волнами прежних элит может легко проскочить критический рубеж». Рубеж необратимости» (стр. ).

Опять непонятно. О каком «рубеже необратимости» идёт речь? Западное общество «проскочило» его in statu nascendi, в момент возникновения. Этих рубежей у него не было, да и быть не может. Какой период существования западного общества стоит считать эталонным? Викторианскую Англию? А почему именно её? И как тогда быть со всем 20 веком?

И о каких «охлократических волнах» идёт речь? Где она, охлократия? В примере о работе Department of Social Service (стр. 176 - 180) он сам убедительно доказывает, «в чём же причина такой подозрительной любви Департамента SS к общественной организации. Она проста – бабки… В течение года Департамент SS перечислил «борцам с насилием» 13 миллионов долларов…» Стало быть, нужно говорить скорее о власти департаментов, не так ли? Те же самые СМИ, в которых, по словам Никонова, «окопалась интеллигенция», принадлежат «верхушке» общества, а не тем, кто окопался. И эти последние будут публиковать в первую очередь то, что выгодно хозяевам, и запрещать то, что не выгодно. Иначе – на кой чёрт олигархам иметь свои «карманные» СМИ, вкладывать в них деньги?

Это ещё не всё. Если продолжить логику «Конца феминизма», то мы получим, что в каждой нормально функционирующей, жизнеспособной системе должен быть свой, имеющий особые свойства, центр. Например, в семье должен быть вожак, имеющий к тому психологические и прочие всякие предпосылки, то есть – как доказывает наш журналист - мужчина. Не буду спорить.
Однако если мы уподобим общество семье (А. Никонов обожает всякие уподобления), то получим, что точно такой же вожак должен быть и в обществе – со всеми вытекающими. То есть с психологическими и всякими прочими особенностями вожака. С настоящей, полной ответственностью. Которая не бывает без полноты власти. А полная власть может быть только при наследовании…
Если, по мнению Никонова, женщина, как существо ведомое, никак не может претендовать на роль вожака в семье, то почему бы ему не предположить, что несмысленная чернь также не приспособлена быть вожаком в обществе? Что в социуме вожаком может (и должен) быть кто-то другой?
Александр Петрович, ау! Расскажите мне, почему вы верите в возможность охлократии? Ведь это же непоследовательно! Коли так, то извольте уж верить и в торжество феминизма…

Может ли общество само себе установить «дозировку», в какой мере… ну и так далее? Может ли оно само себя ограничить? Или его естественным образом ограничивают, противодействуя ему, другие: вожак с настоящей властью, а также соседние общества, которые, кстати, зачастую только и могут нормально развиваться, разыгрывая эту карту «противодействия»?

Наконец, ещё один вопрос. «Общественные движения, рождённые техническим прогрессом». Так, стало быть, общественные движения порождает технический прогресс? А может, всё же эти движения порождаемы СМИ с окопавшимися в них интеллигентами? А может, и так: технический прогресс порождает интеллигентов, а эти последние, в свою очередь – вредоносные идеи. Или эдак: интеллигенты рождают технический прогресс, а он уже - общественные движения, которым рукоплещут окопавшиеся… Чудны дела Твои, Господи!

«На протяжении последних 50 лет практически любое «экономическое чудо» происходило в странах с АВТОРИТАРНОЙ политической властью – будь то на Тайване, в Южной Корее, Сингапуре, Чили, Китае… Демократией там и не пахло. А если и запахло, не было бы экономического рывка. По сути эти страны ускоренным темпом прошли тот путь, на который у Европы ушла пара-тройка сотен лет: сначала диктатура, потом авторитаризм, ограниченный законами, создание условий для бизнеса, экономический рывок… И только потом – демократия. Демократия ведь не самоценность…»(стр. 127 - 128). Можно привести «примеры ситуаций, когда демократия не только бесполезна, но и вредна» (там же).

Это не совсем точное утверждение. Демократия вредна всегда. Человечество никогда не будет к ней готово. Причём даже и западное человечество. И пример феминизма тому самое лучшее подтверждение. Нет, не так: то, что последует дальше…
И это вреднейшая иллюзия, что демократия в принципе где-то возможна. Реальная власть в обществе (в том числе и власть над умами толпы) всегда, во все времена принадлежала высшим чиновникам или олигархам. Просто формы были разные…

Занятно, что автор не упоминает, какую роль в создании азиатских «экономических чудес» сыграл тот же самый Запад: инвестиции, политическая поддержка, и всё такое прочее. Интересно: догадался ли господин Никонов, что Запад не заинтересован в мощном конкуренте у себя под боком? А вот мы в 1990-м не догадались… Всё во что-то верили…

Ещё один перл нашего журналиста. «Вышло так, что вторая половина ХХ века вывела на историческую арену…» - пишет он на стр. 124. Что это за категория анализа – «вышло так»? Кто вышел? Откуда вышел? Куда вышел?
Какие были материальные и духовные предпосылки явления? Какое место занимает оно в структуре общества? Какова динамика его развития? Влияние на соседние процессы? А мы в ответ имеем – «вышло так…»

Следует очень хорошо понимать, какие в действительности процессы происходят за ширмою феминизма: «руками» этого последнего западный способ производства расширяет себе идеологические рамки для дальнейшего экономического развития. Общество изживает традиционные ценности, мешающие неуклонному движению вперёд, поскольку для Запада «движение - всё». Феминизм – лишь этап в этом движении. А ещё был кальвинизм… А что ещё будет?
И дело не в феминизме как таковом – тот процесс, который ему наследует, почти наверняка будет ещё более отвратительным и человеконенавистническим. Дело в направлении развития западного общества. Развитие ради развития, богатство ради богатства.
Здесь стоит задать любимый мой вопрос из «99 признаков женщин»: а оно нам очень нужно? Может, поискать что-то другое?


"Нет ничего страшнее людей идейных, искренне верующих. Идейность, помноженная на необразованность - нитроглицерин истории" (стр. 96). "Воистину, нет ничего страшнее уверовавшего в какую-то идею гуманитария" (стр. 101).

Ничего не понимаю. Ранее автор писал об интеллигенции, то есть о людях образованных по определению...
Кроме того, автор - сам борец за идею (супротив феминизма и вообще пагубных проявлений fin de siecle)… Постоянно повторяет фразу «Карфаген должен быть разрушен». Или не так?
Чем была бы интеллигенция без поддержки той самой миллионной толпы? Без прослойки богачей, увидевших в данной идее (феминизме) не просто отражение собственных интересов, как написал бы В.И. Ленин, но, скорее, возможность выгодно эту идею использовать? Кем были бы интеллигенты без них всех? Кучкой кухонных трепачей-маргиналов?

То есть долой сложные теории? Но как тогда бороться с другими, ложными сложными теориями?


Хорошо. Пусть, наконец, Monsieur Nikonoff представит нам свой идеал общества, лишённого таких болезненных западных уклонений, как феминизм и прочее. Читаем:
"Только одна идея никогда не приводила к крови: "Хочу жить богато и счастливо, согласен за это работать, к героизму не готов, а на всех остальных мне, по большому счёту, плевать..." Именно этот несимпатичный внешне лозунг позволяет построить работающую машину нормального капитализма, при котором большинство среднего класса живёт вполне благопристойно, чисто, сытенько, аккуратно" (стр. 96).

Замечательно. Убедительно. Правдоподобно. Да только было это всё, уже было. Ельцинское "Обогащайтесь!" произнесённое в 1991 году… Куда привело оно страну в целом? Да и точно ли не было у нас крови? Точно ли не будет её в будущем? А огораживания в Англии? А Франция? А Германия? Где и когда это стремление к богатству не было связано с кровью? В замечательной, не до конца оцененной работе «Краткая всемирная история», Г.Уэллс замечает, что «собственность возникает из агрессивных инстинктов человека». Отсюда имеем не только то, что там, где есть собственность, всегда есть агрессия. Но и то, что чем больше у человека собственности, тем он агрессивнее. Аппетит приходит во время еды…
Кроме того, перефразируя греческого философа, если "богатая и сытая жизнь" есть благо, то более богатая и более сытая жизнь есть большее благо. Стремление повысить свой социальный статус (а значит, стать и более обеспеченным: это неразрывно связанные вещи) – в крови человека. Из чего следует, что на определённом уровне благосостояния человек вдруг себя остановит и скажет: «Всё, хватит. Мне на жизнь достаточно»? Если бы в натуре человека существовали такие «тормоза», их кто-нибудь давно бы увидел и описал – начиная от греческих философов и кончая М.Л. Бутовской.

Это великая утопия - считать, что человек может сознательно остановиться на некотором приемлемом уровне богатства и сытости. Его могут остановить разве что внешние обстоятельства. Конкуренты, например. А тут появится и кровь...

Идеология "нормальности богатой жизни" на деле оборачивается безудержной гонкой за бОльшим богатством. А потом самые-самые богатые - для поддержания status quo - навязывают свои вкусы и свою волю всему обществу, делают всё общество заложником своих экономических и прочих интересов, всех оболванивают и превращают в тех самых тупых потребителей, о которых пишет автор в начале книги. Круг замкнулся, горе-теоретик...

Интересно, что наш утопист неоднократно касается в своей книге крупнейших мыслителей-утопистов прошлого: Томаса Мора, Томмазо Кампанеллы, Ж-Ж. Руссо… Впрочем, это я просто так заметил…

Да, а как же быть с теми, кто захочет в этом «обществе сытости» создать некую новую оригинальную теорию? Где гарантия, что в этом духовном вакууме не будет своих идейных флуктуаций - как есть материальные флуктуации в вакууме физическом?
И автор сам об этом сообщает: с богатым обществом всё будет нормально, если, конечно, оно «не увлечётся очередной идеей справедливости..." (стр. 96). А ну как увлечётся? Что тогда? Наш виртуоз пера в конце своего опуса заявляет, что все разрушительные идеи появляются как раз из-за богатства…

Вишь ты... Оказывается, идеи первичны! Увлёкся идеей – и процесс сам собою пошёл. Ни материальных предпосылок, ничего… Идея во всём виновата – уверяет нас автор. Идея матриархата – пишет он, - «была революционна, а весь XIX век – это век революций, её подхватили: уж больно удачно новая теория подмывала устои тогдашнего общества! (стр. 199). И ещё: «От «Майн кампф» тоже на версту несло паранойей, но как сработало!» (стр. 116). Неужто никому в Германии того времени фашизм не был выгоден? Да хотя бы крупным промышленникам?
Итак, будет в обществе господствовать хорошая идея – всё будет хорошо. Распространится идея дурная – всё будет плохо. Идеи сами по себе, а общество само по себе.

Я вот не хочу жить богато. Нет, не так: я твёрдо знаю, что слаб, и вряд ли смог бы удержаться от соблазна стать богаче, появись к этому возможность. Я знаю, что богатство лично меня наверняка бы испортило. Благословляю небо, что всего этого не происходит. Творческих людей богатство вообще развращает. Где есть богатство - там нет полёта мысли. Там есть покупка чужих идей и эпикурейские наслаждения.. Нет, кстати, и человеколюбия: "Кто чем владеет, тот тому и раб". "Человек, у которого есть только молоток, старается всякую проблему рассматривать как гвоздь". Кроме того, всеобщее богатство дезинтегрирует общество.
И герой повести Чехова «Моя жизнь» тоже не хотел...

Но поедем дальше. Эта логика - та же самая, которую воспроизводит автор ранее (стр. 60):
"Мультикультурализм - ещё одно политкорректное направление, которое утверждает, что различные культуры могут мирно жить вместе одной большой дружной семьёй, стоит только избавиться от расистов, фашистов, сексистов, шовинистов и прочих "истов"...

Понимаете, Александр Петрович, кроме "Хочу жить богато и счастливо", обществу нужна ещё некая идейная платформа, чтобы с неё избавляться от "великих нежелательных теорий". Да и кто может решать, какая теория является "сложной", нежелательной, а какая - "простой"? А как быть с теориями промежуточными по сложности? Что делать с ними? Поиск истины невозможен без стремления широко её распространить. В этом смысл истины - она всегда стремится охватить максимум. Да, при этом она вырождается. Но общество при этом идёт вперёд...
Хотите распишу диалектику взаимодействия общества, материальной её стороны, и идеологии?

Нетрудно догадаться, что феминизм заполнил некий духовный вакуум в американском обществе. Никоновская «идеология богатой и сытой жизни» на самом деле недостаточна и неполноценна. Западное общество (и тот, кто ему уподобится) будет вечно компенсировать этот недостаток, порождая то одно, то другое духовное извращение. Феминизм – это ещё не конец. Это, скорее, символ, лакмусова бумажка общественного состояния.
«Идеология богатства» должна дополняться и восполняться (компенсироваться, уравновешиваться) какой-то другой «надстройкой».
Но нельзя просто «идеологически заполнить» общество, как стакан с скором доливают водкою. «Дополняющей идеологии» должно соответствовать некое образование в сфере экономических отношений, которое будет его базисом. Иначе наша «восполняющая идеология» работать не будет, она окажется искусственной, насаждённой сверху, мертворожденной. La suite ici ------>
Subscribe
promo kot_begemott august 8, 04:34 123
Buy for 50 tokens
Если можете, поддержите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments