Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Category:

Бог и мир


Файл "PROMYSE0". Ещё богословский текст за 1996 год.

РУССКАЯ ИДЕЯ

1. АНТИНОМИИ ПОЗНАЮЩЕГО РАЗУМА

Стремясь корректно рассматривать проблему отношения Бога и мира, мы сразу же сталкиваемся с антиномиями. С одной стороны (и об этом говорит сердце всякому искренне верующему человеку), Бог постоянно покровительствует миру, и без Его благой воли не происходит ничего. Однако с другой стороны, создавая мир, Бог одаривает его внутренней свободой, и оттого никак не вмешивается в ход вещей в виде «динамического фактора». Об этом же говорят и беспристрастные научные разработки. Объединить эти антиномии, обе их разрешить, и как бы реализовать каждую по отдельности через другую должен некий третий пункт, некая исходная смысловая точка, найдя и определив которую мы сразу же осветим всю проблему.

Собственно, всякие антиномии, как те, о которых пойдёт речь, так и любые другие – плод несовершенства нашего познающего разума. У нас нет других способов познания мира, нет и иных органов такого познания, кроме того разделяющего, разъединяющего сознания, которое, стремясь охватить собою некое обширное явление, вынуждено искусственно выделить в нём две противолежащие стороны, чтобы затем, путём объединения, суметь проникнуть в самую его сущность. Повторяю: другого способа познания нам не дано, и одной из побочных целей этой работы будет не только доказательство этого положения, но и последовательное объяснение механизма человеческого познания, и, шире – творчества.

И потому всякие антиномии, взятые сами по себе, являются построением искусственным, и, будучи до конца не разрешёнными, они только заводят в тупик наш разум, заставляя его без толку напрягаться и искать выхода из создавшегося положения. Однако совершенно не напрягаясь, невозможно создать ничего нового; невозможно и познать ничего нового. Разрешившись же, антиномии открывают нам глубинную сущность явления, но постигаем эту сущность, это «сердце проблемы» уже другим путём – и, соответственно, другим органом – нашей душою. Наша душа также является познающим субъектом, однако сама неспособна ставить перед собою задачи, и уж тем более – их разрешать. Сначала должен потрудиться разум: подготовить почву, сформулировать цель, определить все параметры задачи – то есть разбить общую проблему на множество мелких – а затем предоставить дело душе. Однако повторю ещё раз: сначала в изучаемом явлении должны быть выделены две противолежащие стороны, находящиеся в антиномическом положении по отношению друг к другу. Две потому, что это разделение на две части наиболее адекватно для нашего разума, для его внутренней структуры. В чём ещё может проявляться так глубоко разделение чего-то, как в двух частях? Три части уже составляют «кучу», это уже множество и при желании в нём можно найти единство; две же части чего угодно сразу заставляют нас задуматься о том, что нечто было разделено. И разделение целостного явления на антиномии возводит стоящую перед нами задачу на предельную высоту: оно как бы заостряет существующую проблему до предела, будит наши силы, будоражит наше сознание…

Не говорю уже о том, что само существование антиномий – это ещё и как бы упрёк познающему разуму, вызов ему: само существование антиномий даёт нам понять, что гордящийся своей способностью разъединять разум зашёл в тупик, и что выход из этого тупика лежит уже в иной плоскости; требует выхода в иное, духовное измерение. И разум как таковой, будучи взят отдельно от самого познающего субъекта не в состоянии антиномии разрешить. В этом смысле они – гениальное изобретение человечества и должны изучаться в школе наряду с грамматикой и логикой. Почему так важна эта самостоятельная сторона сознательной жизни познающего субъекта и как осуществляется процесс познания мы увидим в дальнейшем.

И, возвращаясь к поставленной в начале главы проблеме отношения Бога и мира для нас очень важно эту проблему максимально заострить, сделать объёмной, искусственно разделить её таким образом, чтобы нашему разуму была понятна вся его немощь и, стало быть, невозможность эту проблему разрешить самостоятельно. Такая законченная формулировка была дана в виде уже сформулированных антиномий; теперь мы подскажем читателю ответ, и затем, вернувшись назад, попытаемся этот ответ последовательно обосновать. Итак, какая же точка лежит на пересечении указанных антиномий? Что является их разрешением?


2. САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ТВОРЕНИЯ

Этой точкой, пунктом, объединяющим обе антиномии, является «праведник». Однако это всего лишь термин из моих философских построений; в дальнейшем постараюсь объяснить, что здесь имеется в виду. Я постараюсь выписать полную, законченную картину отношений Бога и мира, реализуемые через «праведника».

Бог никогда не вмешивается в сотворённый Им Самим мир. Свобода, заложенная в творение является образом Божиим, и более того – изначально должна была реализовывать единство Бога и мира. Уже сам изоморфизм Творца и сотворённого, образа и Первообраза даёт нам представление о том, что Бог, сотворив мир, никак не мог «дистанцироваться» от него. Мир изначально был продолжением Бога, как бы Его органом, частью – а для этого он должен быть не просто внутренне свободным, но богоподобным, в высшей степени совершенным. Он должен был в своём свободном совершенстве сам избрать Бога как высшую цель и смысл своего существования. Или, иначе – мир должен был постоянно поддерживать, воспроизводить это изначально заданное единство с Богом – своим свободным произволением, своей любовью к сотворившему его.

Однако это было возможно только в том случае, если мир сам служит Богу. Именно в этом была ценность мира для Бога – и именно в этом был смысл сотворения. И Сам Бог не мог бы нарушить эту свободу мира безболезненно для Себя. Ибо таким усильным вмешательством нарушался сам смысл сотворённого свободным мира. Между тем, наш Бог есть Бог-Слово, Бог-«смысл», если так можно выразиться. Помните, я писал что Он – Вседержитель смысла, и держит мир потому, что находит в этом смысл? И оттого нарушение свободы твари, созданной с особым смыслом, обратным образом «ударило» бы по Богу. Конечно, ничего по Богу бы не «ударило», это всего лишь метафора. Бог просто «физически» не смог бы этого делать. Ведь Он «физически» не может перестать быть Богом смысла, Богом Слова. Вмешавшись в свободу творения, он перечеркнёт весь смысл его существования.

Похоже, человечество до сих пор не доросло до понимания той простой вещи, что Бог полностью бессилен перед свободой сотворённого Им мира, что Он, создав мир с этим особым совершенством и свободой, тем самым сделал мир как бы «неприкосновенным» для Себя. Самим актом сотворения мира Бог настолько смирил Самого Себя, что стал как бы немощным перед ним. «Сила Божия в немощи совершается». Вот оно, настоящее божественное смирение!

Умаляют ли Бога в нашем понимании эти представления? Нимало! Наоборот: они возвышают нас, как творение Божие, и, следовательно – возвышают Самого Творца. Не грохочущая мощь свидетельствует о настоящей силе, но возможность смирения. Тот, кто имеет истинную власть, обычно старается и не проявлять её. Особое величие Бога заключается в Его творении, перед свободой которым Он Сам стал как бы бессильным. «…Се, мимо пойдёт Господь, и дух велик и крепок разоряя горы и сокрушая камение в горе пред Господем, но не в дусе Господь: и по дусе трус, но не в трусе Господь: и по трусе огонь, и не во огни Господь: и по огни глас хлада тонка, и тамо Господь…» (3Цар.19,11-12).

Бог создаёт мир таким образом, чтобы тот был как бы «комплиментарен» Богу, был продолжением Его. Это означает, что какая-то связь Бога и мира должна была иметь место. Это должна быть либо связь смысла, либо связь любви – ведь Бог наш есть Бог любви, либо и то, и другое вместе. Бог, творя мир, и закладывая в этот мир все мыслимые и немыслимые совершенства, был вправе надеяться, что творение явит себя как нечто достойное Творца его – Бога-любви. То есть творение должно как-то проявить себя, это своё совершенство, как бы подтвердить неким особым действием единение с Тем, Кто его сотворил – ведь творение всё же полностью свободно от Него.

Мир должен был сам, самостоятельно, своим свободным произволением выбрать сотворившего его и выразить тем самым к Нему любовь. В чём может ещё выражаться любовь, как не в верности? Это и было бы неким плодом, «лакмусовой бумажкой» совершенства творения, удачности замысла – и тогда-то Бог смог бы «ощутить бы» мир как продолжение Себя. Должны свободно соединиться два любящих сердца – только при таких условиях изначально установленный замысел мог бы реализоваться. Бог не мог бы «принять в Себя», соединить с Собой нечто, во-первых, Его недостойное, во-вторых, не совершенное, в-третьих, как Он, внутренне не свободное, а в четвёртых, как Он не источающего из себя этой верной любви.

И попытавшись выразить это через математическое понятие производной, мы получим теперь следующую модель. Сначала идёт творение как таковое. Вот здесь реализуется достоинство, со-достоинство творения Богу. Во-первых, творение, как и Бог, вечно, то есть бесконечно во времени и в пространстве. Первой производной от пространства-временно-бесконечного мира является его совершенство. Оно не только следует из этой бесконечности: бесконечное не может не быть совершенным – иначе, как бы оно стало бесконечным? И наоборот: совершенное не может не быть бесконечным…

Второй производной от со-достойного Богу творения является свойство, непосредственно вытекающее из существования совершенного мира во времени – его самосовершенствование. Необходимым условием такого этого самосовершенствования является свобода творения. Ибо не может совершенствоваться самостоятельно тот, кто не свободен. И, наконец, последней производной от самосовершенствования – или третьей от пространства-времени является «изменение самосовершенствования во времени», «ускорение самосовершенствования», или, другими словами то, что я называю рвение – а на самом деле являющееся любовью. Да-да! Рвение – это один из основных способов выражения любви. Любовь и рвение – это просто две стороны одного и того же, это некое единое явление, но рассматриваемое с различных точек зрения: духовной и метафизической. Все эти качества должны были наличествовать в сотворённом мире. Только наличие их давало творению смысл.

И создавая такой мир – Бог не только «смирил» Самого Себя – но, напротив, самим этим замыслом Себя возвысил. Однако посмотрим теперь, как Он реализовал этот замысел.

3. БОГ И «ПРАВЕДНИК»

Бог создал наиболее совершенную модель отношений системы «Бог-мир» из всех возможных. Впрочем, никаких иных возможных моделей и не могло быть. Это модель была одна, она же единственная. Бог создал «ярусовую» модель устройства мира, при которой Его, Божия воля в мире реализуется исключительно через праведников. Само творение в целом остаётся как бы полностью инертным, пассивным – а вот праведники, в которых персонифицируется и обретает личность целый ярус – имеет свободу как служить Богу, так и нет. Тем самым они оказываются «проводниками влияния» Бога в этом мире: оставаясь совершенно свободными и независимыми, праведники (а равно и каждый праведник в отдельности) имеют полную свободу выбора. И если он останавливает свой выбор на Боге, выражает свою волю служить Ему – то тем самым в ответ ему от Бога посылаются силы для такого служения. Вот как это изящно и вместе с тем просто «сделано»: с одной стороны, Бог бессилен что-либо предпринять, изменить насильно в сотворённом Им мире и, тем самым творение сохраняет свою свободу во всей полноте. С другой стороны, и данный «праведник» также сам по себе – ничто со своей свободой, однако у него есть возможность сколь угодно много действовать в сотворённом мире, вмешиваясь в ход его вещей. «Объединив» же «усилия», они «на пару» реализуют изначальный замысел Божий: творение, оставаясь свободным, теперь служит Богу и получает от Него силы и благодать для самосовершенствования. Ибо – какое может быть самосовершенствование без Бога? Откуда оно возьмёт силы? Откуда оно узнает, куда развиваться и зачем? – всё это даёт творению Бог, при условии, что творение само захочет «иметь с Ним дело».

Вспомним икону св. Георгия-Победоносца: с одной стороны, он сам едет на коне, сам держит копье, сам направляет его… Но есть на иконе одна маленькая деталь: благославляющая десница Спасителя. Вот кто в действительности даёт силы св. Георгию поразить змея! А не будь этой благословляющей десницы – ещё неизвестно, поразил бы он змея, или нет. Мог ли св. Георгий сам, без помощи Божией, поразить змея? – это схоластический вопрос. Я готов скорее признать, что нет. Этак все бы начали поражать змеев! А мог ли Бог сам вмешаться в мир и поразить змея без св. Георгия? – это тоже, в общем-то вопрос схоластический. Кто-то, разумеется, готов ответить на него положительно. А я вот говорю: нет! Не мог Господь без святого поразить змея! А иначе – почему же Он раньше этого не сделал, ещё при отпадении Люцифера? Бог мог только помочь святому победить врага, дав ему силы – но не мог бы сделать этого, не вырази святой свою твёрдую волю победить змея, то есть послужить Богу, и, в конечном счёте – таким образом выразить свою любовь к Нему и верность. Таким образом, в поражении змея заслуга распространяется на обоих: св. Георгий и Бог «на пару» победили его. А спросите-ка св. Георгия: как он победил змея? Он ответит: «Да это Бог поразил его, а не я, моей заслуги тут никакой и нету! Да я – немощный, этот змей бы меня растерзал, разорвал, изготовил из меня и моей лошадки bоеuf-strоgаnоff если бы со мной не был Бог». А теперь спросите Бога: как Он победил змея? – Он ответит, что это Его верный раб Георгий победил змея, а Он всего лишь следил за ходом битвы, которую перед началом благословил… Змей побеждён, а никто не признаётся, чья тут заслуга: ни Бог, ни святой Георгий. Где же истина? – посередине.

Праведник, обратив свою волю к Богу, получает в ответ от Него помощь. Таким образом, святые были как бы пассивными проводниками воли Божией, воскрешая мёртвых. Кто-нибудь из них приписывал себе заслугу такого воскрешения? Да было бы просто абсурдом считать, что смертный человек может каким-то неведомым образом преодолеть законы энтропии, разрушения! Такие вещи может «позволить Себе» только Бог. Но, с другой стороны, святые были вовсе не так уж и пассивны. Ведь выразили же они своё благое произволение в том, что возлюбили Творца всем сердцем – и сумели-таки, в этом падшем мире занять место праведника – место, на котором тебе чуть не автоматически подаётся милость Божия, этакий «микро-рай». Прп. Серафим Саровский, только для того, чтобы утешить Мотовилова, «вызвал» «полноту наития Святого Духа», как он выразился, на них обоих – просто так, с ходу, как мы открывем новый файл. Вот точно таким же является место праведника. Это как бы рай в миниатюре, место, где соединяется небо и земля в сердце подвижника. Вот через такие-то «выделенные точки» и управляет Бог творением, а вовсе не непосредственно, как обычно представляют!

Само творение в целом, повторяю, является в некотором смысле пассивной, косной массой, этаким нейтральным веществом, которое можно повернуть в любую сторону. И делают это праведники. Они реализуют гибкую и подвижную связь Творца и творения: связь хотя и не на 100% устойчивую, но зато связь настоящего смысла и настоящей любви – то есть связь куда более прочную, чем любая другая – ибо что может связывать сильнее любви и осознания смысла общего дела? Это настоящая свободная связь: в ней каждый остаётся свободен. И именно такая связь и только она могла реализовать в полной мере возможность мира самосовершенствоваться, его духовный и всякий другой рост – ибо любая иная связь такой рост только стесняла бы, ограничивала его, и оттого – была куда менее совершенной, не удовлетворяя Божиим «критериям» связи…

Итак, следует рассматривать праведника как проводника Божиего «влияния» в мире, как тот рычаг, за который Бог может сдвинуть землю – и только за него. Бог действует через праведников, через своих верных рабов, реализует Свою власть над миром именно и исключительно через них. Нет у Него другой власти. Бессилен Он перед творением. Не может Он попрать Свой собственный замысел! Он действует только через тех, кто остаются Ему верны.

В некотором смысле такая модель отношений Бога и мира – очень удачный «компромисс» между ними. С одной стороны, никто не упрекнёт Бога в том, что Он Своим вмешательством перечеркивает свободу творения. Если праведник сам захочет служить Богу – и Бог ему при этом помогает, подаёт силы, или, там, скажем, разум – то где здесь нарушение свободы твари, да хотя бы и этого праведника? Ведь теперь, по-видимости творя волю Другого, праведник всё равно остаётся полностью свободен! Но теперь это уже другая свобода: «свобода-для-Другого», свобода богоугодного порядка. Через этого праведника небо как бы сходит на землю… И если теперь этот праведник начинает в обществе творить волю Божию – то есть сознательно выполнять «команды» Бога, при этом, разумеется, затрагивая «интересы» других людей – то ведь теперь, с точки зрения бытия творения, Бог опять же реально в него не вмешивается. Подумаешь, какой-то мужик что-то там разглагольствует! Где тут, скажите на милость, зримое вмешательство Бога? Однако Он уже вмешался в мир – но сделал это так «изящно», что никто и не заметил… Более того. Теперь, когда праведник начинает очевидным для других людей образом творить Божию волю – то тем самым все эти люди подвергаются определённой проверке: как они отнесутся к подобной деятельности «праведника» да и к нему самому? Готовы ли признать его правоту, и его самого, или нет? Снова обратите внимание, насколько это «изящно сделано»: воля Божия вполне активно творится в человеческом роде – а значит, и в творении – но при этом все остаются совершенно свободными и независимыми друг от друга!

И потому мы видим, что Бог всё равно не теряет последнего контроля над Своим творением – и вполне может реализовывать Свой план, Свою волю в нём. И волки сыты, и овцы целы…

Между тем в истории, в этом великом Божием делании, праведники как в спортивной эстафете сменяют друг друга. Стоит одному умереть – и Бог делегирует другого на продолжение прерванной работы. «Не стоит земля без праведника». И отсюда мы получаем следующее понимание человеческой истории. Вовсе не Бог промыслительно что-то там решает, но некие исторические деятели, заняв «ключевые» посты в истории, сами, конкретно, творят Его общую волю, при этом каждый сохраняя свою свободу – и тем самым Промысел Божий в истории совершается – через отдельных людей, а вовсе не через абстрактные «поля», как учат эти…, ну, идиоты, одним словом, или «общий Промысел», как то утверждает традиционное богословие. Ибо Бог, через своего праведника действует всегда конкретно, и «общий Промысел», о котором любит трубить традиционное богословие, в конечном счёте всецело сводим к «частному Промыслу». Промысел-то он, может быть, и «общий», да только реализуется он вполне конкретно, через «частный», а вовсе не через какую-то общую, непонятную, неопределённую и абстрактную, хотя и благую, волю Божию, каким-то искусственным образом влияющую на ход истории, грубо вмешиваясь в неё, причём – непонятно как, непонятно, каким образом, посредством какого механизма (традиционное богословие умалчивает, посредством какого). Но где бы тогда была свобода твари – и свобода исторического процесса, хотел бы я спросить? Но и здесь нас опять-таки интересует другое.

4. «КАНАЛЫ ВОСПРИЯТИЯ».

Праведник изъявляет лишь общую волю служить Богу тем или иным путём. Это проявляется в некоей общей расположенности его души к Богу. Но от этой расположенности у человека открываются «врата восприятия», и Бог, казалось бы, должен посылать ему конкретную «команду», объясняющую, что надо делать – например, пророчествовать. И это проявилось бы в виде некоего «озарения», не так ли? А вот и нет! Таким путём происходит передача «информации» разве что у так называемых «контактёров» (тех самых, которые «беседуют» с «НЛО»). Обратите внимание: в их случае всегда идёт передача конкретной информации, с конкретными цифрами, с указанием конкретных действий и объяснении конкретной пользы от «контакта» и, стало быть, пользы от искреннего служения этим самым «НЛО»… У Пушкина змей говорит Еве: «Хоть и не Слово я, зато я – все слова». Так можем ли мы допустить, что Бог действует тем же образом, что и враг Его? – нет. Другое дело, что враг мог задействовать, узурпировать те «каналы», тот механизм, ту «технологию», которые Бог сотворил, чтобы вершить Свою волю через Своих праведников… Отсюда, между прочим, и проистекает та неистребимая уверенность «контактёров» в своей правоте: бедняги ведь вполне определённо чувствуют, что каналы-то правильные… Да только что в их случае течёт по этой «канализации»! Какая-то конкретика дерьма… И в случае «экстрасенсов» мы видим совершенно то же самое: каналы работают «правильные», а энергия, которая идёт через них лишь маскируется под благодатную и целительную… Как, однако, стал хитёр враг в XX веке – он уже не «перелазит инде» через крышу, но, гордо растворив обе половинки парадной двери, входит как порядочный, и лакеи его услужливо возглашают: «Их превосходительство господин такой-то»… Да только возглашают каким-то не тем голосом… Но скоро уже и голос подделают, можете не сомневаться! А настоящие, Божьи праведники делают своё дело спокойно и решительно, без излишней суеты, либо твёрдо сознавая, Кому они служат, либо просто будучи уверены в своей верности и неоскудевающей помощи Божией.

Не то у «контактёров»: само постоянное раззжение их, само их неистовство выдают источник их «информации» с головой. Но сам «канал», по которому эта информация поставляется, в общем-то один. Не слишком ли жирно будет для Люцифера – создавать собственные «линии связи», да ещё ко всему действующие в режиме «он-лайн»? Откуда это у него такие творческие способности? – не наблюдаю их. «В спирте крови не наблюдается…» Итак, один-единственный имеется «канал», одни-единственные «врата восприятия» (ещё бы! У Бога вообще всё в единственном числе).

Более того. Посылая человеку конкретную информацию, конкретные «указания», Бог тем самым ограничивал бы его, стеснял его свободу. Ведь если мы получаем конкретные указания – то у нас уже нет возможности отступления. А вдруг мы хотим передумать, и вздумаем нарушить нашу верность Богу – особенно, получив конкретное от Него указание? Конкретное, да ещё от Бога – оно знаете, как ужасает! Ведь за конкретное Богу пришлось бы совершенно иначе спрашивать, куда более строго. Поэтому сам «принцип конкретности информации», или, там, каких-нибудь указаний входит в противоречие с принципом свободы твари, и, шире – с самым «принципом» Божией любви, которой вообще-то и посвящён этот огромный фрагмент! «Каналы информации» – да, они есть. Кому надо, тот их задействует. Но ещё раз отмечу: когда эти «каналы», эти «врата восприятия» «задействует Бог (или, точнее, когда мы сами «обратим лицо своё» к Богу и от Него получим нечто) – тогда по «каналам» этим вовсе не течёт «конкретная информация», но подаётся просто благодать, в самом общем виде… Между прочим, тут снова проявляется Божия «деликатность» по отношению к нам. Смотрите: «каналы» есть, они работают, вот по ним что-то там идёт… А мы даже не знаем – откуда это, что это… До «последней секунды» Бог оставляет нас свободными от сознания такого рода – а значит и просто свободными.

Так как же можно доподлинно узнать, что именно пришло по «каналам восприятия»? От кого эта «информация? От Бога, или… Так вот: «информация» от Бога, та, что связана с Ним – несёт с собой особый «довесок», как бы «сдобрено» неким «чувством истинности». Иными словами, мы некоторым особым чутьём враз понимаем, кто к нам теперь обращается. «Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовёт своих овец по имени и выводит их… а овцы за ним идут, потому что знают голос его» (Ин.10,3-4). Конечно, церковная жизнь является нашим учителем в смысле «распознавания голоса» – однако, справедливости ради отмечу, что очень и очень многие люди (хотя бы те же Моцарт и Лейбниц) вполне обходились и без него… А всё – за счёт грамотно устроенных «каналов восприятия! Впрочем это сказано специально для некоторых склонных к фанатизму неофитов, любящих брать на всё благословение…

Существует другой, непосредственно не связанный с религией способ отличить «порядок использования каналов». Дело в том, что получить информацию от «нечистого источника» можно только при определённой расслабленности души, при некоторой специфической её пассивности. Эта пассивность позволяет осуществить «тонкую настройку» на соответствующий «источник», после чего он властно вторгается в человеческое сознание, наполняя последнее своим демоническим содержанием. В этом случае душа человека бездействует (подобная передача «информации» может происходить даже во сне, что лишний раз свидетельствует о пассивности души в этом случае: наша душа во сне оказывается совершенно беззащитной для внешнего злонамеренного воздействия), и «информация» поступает в сознание как бы минуя душу – ведь она пассивна. Далее происходит самое интересное и плачевное одновременно. Сознание человека, будучи полностью захвачено информацией, да ещё поданной в столь интригующей форме (тут и рассуждения о благе, сиречь «пользе» всего человечества, и обещание скорого конца мира, и посулы безграничной власти над природой…) тем самым оказывает обратное влияние на душу, захватывает её и увлекает за собой. Таким образом весь процесс идёт минуя душу, пользуясь её пассивностью. Вот эта самая пассивность души и структурирует её таким образом, что она становится абсолютно проницаемой для такого «влияния», является проводником «чужой» энергии. Душа бездействует – и не может отличить, не может определить, кто через неё проходит, куда, зачем… Да и не хочет ведь определять! Жаждет ведь, чтобы через неё прошли! А они, проходя, ещё говорят: «Мы тебя, только тебя избрали, чтобы спасти человечество от неминуемой гибели… Никого более достойных не нашлось…» Сами понимаете, насколько беззащитна человеческая душа перед аргументацией такого рода. Затрагиваются две самые больные струны современного человека: во-первых, собственная гордыня, а во-вторых, выживание человечества (а мы все с детства только и слышали в школе об угрозе войны и опасности для человечества. И вот вам, именно вам, предлагают его спасти! Зато какая слава – есть возможность прогреметь на весь мир!). Ну разве слепая, неразвитая да ещё ко всему пассивная душа может устоять перед такими искушениями разума? Вот она и идёт вслед за ним, закрыв глазки…

Что же касается истинного, благодатного использования «каналов восприятия», то здесь дело обстоит прямо противоположным образом. Теперь душа человека предельно активна (источником энергии такой активности выступает, кстати, чувственность, но об этом после). И в этой своей активности, в этом беспрерывном горении она получает, усваивает и как бы отдаёт получаемые знания. Для такого процесса совершенно не обязательна сознательная направленность души к Богу – очень многие талантливые люди о Нём и не помышляли; маленькие дети также познают мир горящей душой, но о Боге при этом вовсе не думают. Здесь важна сама активность души, её горение: у таланта – желание выразить внутреннее чувство, подкрепляемое и оживотворяемое желанием славы; у ребёнка – жажда похвалы взрослых, усиливаемая за счёт страстного желания самому поскорее стать большим… В любом случае – душа оказывается деятельной и готовой к восприятию жизни. Белинский однажды очень метко выразился: «потому что он был ещё слишком молод и в нём было слишком много жизни, стремления и отзыва на призывы бытия» (о поэте А.Кольцове). Но теперь у нас душа активно впитывает из рассудка некоторые впечатления бытия, и, переварив их, отправляет дальше – туда, к духу человека, о котором никто толком ничего не знает и не понимает. Ну а уж что приходит от духа обратно… – это уж всецело от неё, от души, зависит. Чего заслужила, то и приходит! На что была ориентирована – то и получает. «Где сокровище ваше, там и сердце ваше будет» (Лк.12,34). Рассматриваемый процесс относится ко всем сферам человеческого творчества в равной мере. Но если и здесь человек может получить нечто во сне, (например, долгожданную рифму, как то часто было у Пушкина, или даже целиком периодическую систему элементов, как однажды Менделеев) – то и в этом случае мы всё равно видим проявление активной деятельности человеческой души, которая и во сне продолжает своё творческое горение…

Всё зависит от того, куда будет устремлена наша душа (или наше сердце, это всё равно): она может быть всецело устремлена на написание симфоний – и мы, в конце-концов станем талантливым композитором; она может быть устремлена на чистое служение Богу, желание быть верным Ему и творить волю Его – и тогда есть «риск» стать пророком, юродивым, святым… Отличия в обоих случаях не качественные, но только количественные: всё «завязано» на силе горения сердца, да ещё на объекте устремления, и потому вовсе не следует думать, что гении или святые – это люди из какого-то особого теста… Всего человек может достичь – было бы желание; и Бог всегда поможет… А можно, измалодушествовав, избоявшись собственной телесной смерти, поставить единственной целью спасение собственной души – и затем, как марионетка, бояться ступить лишний шаг в сторону от указаний духовника… В жизни человеком должно двигать горение души, а вовсе не страх. Страх превращает людей в улиток. О, очень высоко оценивает горящую душу Бог! И очень, очень много награждает Он такую душу ещё при жизни!

Итак, всё зависит от нашей души, получающей впечатления бытия по «каналам восприятия». Однако посмотрим теперь, как эти «каналы» работают.

Бог как бы окутывает душу человека, вверившую её Ему, и оттого у него, у человека, начинает работать интуиция, внезапно, озарением, дающая ему некие ответы или подталкивающая его к тем или иным поступкам. И уже от самого индивида зависит, насколько широко у него открыты эти «врата восприятия». Если не очень широко – то это приведёт к некоторой позитивной работе человека. Если широко – то интуиция будет самого высокого уровня, доходя до особых творческих способностей, или, шире – до гениальности. Тот самый хаос в голове у гения организуется свыше в порядок, организуется вышним «общим» порядком, охватывающим собою всё. Позволю себе отступить и привести один пример, который, как мне кажется, в комментариях не нуждается.

«Пушкин, нарезавши из бумаги ярлыков, писал на каждом по заглавию, о чём когда-либо потом ему хотелось припомнить. На одном писал: «Русская изба», на другом: «Державин», на третьем имя тоже какого-нибудь замечательного предмета, и так далее. Все эти ярлыки накладывал он целою кучею в вазу, которая стояла на его рабочем столе, и потом, когда случалось ему свободное время, он вынимал на удачу первый билет; при имени, на нём написанном, он вспоминал вдруг всё, что у него соединялось в памяти с этим именем, и записывал о нём тут же, на том же билете, всё, что знал…» (Н.В. Гоголь. Из письма к С.Т.Аксакову).

Однако, совсем не обязательно, чтобы это организующее вмешательство «сверху» проявлялось в одних только талантах да гениях. Это может проявляться в принятии политических решений у крупного государственного деятеля, и во многих-многих других случаях. И совсем редко встречается полная, совершенная открытость души Богу – которая возможна, разумеется, только в Православии. В этом случае человек и становится пророком или святым. И когда мы, видя святого, или, услышав об очередном совершенном им чуде, прославляем Бога – то это является лучшим доказательством, что личность данного угодника как бы «стёрта», как бы растворена в этом служении Богу. Но говорю сейчас о другом.

Хотелось бы упомянуть о «широте охвата» этого закона всех вообще людей – не святых, не праведников и не гениев. Почему люди, пыжась из себя, хотят достичь какого-то немыслимого и, обыкновенно, недостижимого для них уровня благочестия? Зачем соблюдать, к примеру, столь строгий пост – а потом обжираться на разговении? Да ослабьте вы свой пост! Найдите себе, наконец, нормальное служение, адекватное вашим внутренним возможностям и старайтесь в нём всячески добросовестно возрастать – так, чтобы открылись эти врата восприятия. Помните преп. Серафима Саровского? «Даёт вам более благодати Божией молитва и бдение, бдите и молитесь… и таким образом о всякой добродетели, делаемой Христа ради, рассуждайте». Нужно истолковать эти слова преподобного – и применить их к нормальному человеческому служению – а вовсе не стремиться к заоблачным высотам духовности. Вы в своём деле достигните потолка – и тем самым уже угодите Богу. Ваши врата откроются ровно настолько, насколько нужно! «Каждый оставайся в том звании, в котором призван (1 Кор.17,20).

Обратим внимание. Бог опять же, и в этом процессе, не Сам, насильственно, вмешивается в духовную и душевную жизнь индивида – но «входит» в него по мере его открытости, способности восприятия. И снова за человеком – полная свобода. Бог не входит «слишком сильно» – ведь этак можно и сгореть! – но ровно настолько, насколько нужно, насколько мы открыли эти самые врата восприятия, насколько сами заслужили…

И ещё раз обратим внимание на сугубейшую деликатность Бога, на «деликатность штрих» – индивид об этом «вхождении» Бога даже не догадывается… Для него, субъективно, это будет обычная работа интуиции, или проявление таланта, или что-то ещё… А как вы полагаете? Каждая душа смогла бы по-нормальному отнестись к осознанию того факта, что в неё вошёл Бог? Не умерла бы со страха? Не возгордилась бы? Вспомним, как Бог объяснял Моисею, что последний не может видеть Его прямо, «в анфас», но разве что со спины? – так и человек. Бог оставляет его сознание «чистым» от переживаний такого рода, и, войдя в человеческую душу, условно говоря, «процентов на 40», всё равно оставляет эту душу в полнейшем неведении, Кто же в неё действительно вошёл и в вовсю «работает» под видом вдохновения, интуиции, научного рвения, особого понимания людей, да и просто понятий чести и строгого их исполнения, как то было у русских дворян XIX века, наконец. Да что там много разглагольствовать? «Дары различны но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий всё во всех…» (1 Кор.12,4-6). А признайтесь, возлюбленный читатель, что вы сейчас по-новому взглянули на эту фразу и маленько «прибалдели»? Только апостол Павел говорит здесь о даровании единого Духа различным людям; я же предлагаю пойти дальше, и заключить о даровании этим единым Духом одному человеку различных идей, или, ещё шире – его душевной и познавательной деятельности, что не только не отрицает смысла слов апостола, но и дополняет его новыми оттенками. «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит…» (Ин.3,8).

И множество людей с разной степенью «открытости врат восприятия» и с различным уровнем культуры, условий жизни и т. д. всяко-разно служат Богу, носят Его в себе – и причём сами об этом даже не догадываются. Вот оно, божественное смирение-то! Оно выказывается в каждом без исключения человеке!

Поделюсь читателем одной своей маленькой радостью. Лет, примерно, с двенадцати начал я задумываться над одной простейшей проблемой: почему все люди разные? Почему этот инженер, а этот – дворник? Почему этот курит, а этот – нет? Почему данный человек является именно таким? И вот теперь, кажется, весьма приблизился к разгадке. Всё богатство человеческих индивидуальностей, как вектор берёт себе начало из этого полюса – пророческого служения, святости, и, понемногу упрощаясь, уходит туда, вдаль, в бесконечность, и теряется там, в этой дали…


<весь текст не уместился. Окончание см. в первом комментарии>


А вообще, следующий кусок текста можно прочитать здесь.


P.S. Не смогу, к сожалению, ответить на все, возникшие у читателя вопросы - текст бы написан 14 лет назад, уже и не помню, что в нём))

Tags: богословие, старые тексты, философия
Subscribe
promo kot_begemott august 8, 04:34 123
Buy for 50 tokens
Если можете, поддержите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment