Игорь Лебедев (kot_begemott) wrote,
Игорь Лебедев
kot_begemott

Для тех, кто любит по настоящему умное


С превеликим, непередаваемым удовольствием представляю статью одного из самых любимых моих авторов - Бориса Успенского. Почитаю его самым ярким и незаурядным мыслителем современной России. Он последователь структуралистской школы Ю.М.Лотмана, чем и объясняется местами заумный его язык.

Давно - с момента основания своего журнала - мечтал познакомить вас с его фундаментальной статьёй "Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии". В интеллектуальном плане это действительно конфетка)) Прочтя её, вы узнаете о русском мате всё)) Думаю, вы и так догадываетесь, что русский мат - это не так уж и просто)) Самолично сканировать собирался))

Настоятельно рекомендую распечатать и читать, по каплям смакуя это блестящее изложение. Бог даст, и увлечётесь этим замечательным автором. Статья довольно большая, не один десяток страниц.

"...Подведем итоги нашего исследования. Матерная брань обнаруживает совершенно несомненное мифологическое происхождение и, соответственно, имеет ритуальный характер. Эта ритуальная формула оказывается более или менее устойчивой (стабильной), относительно мало изменяясь со временем; однако, с течением времени она подвергается разнообразным переосмыслениям (семантическим трансформациям), обусловленным включением в разные мифологические коды. Тем самым, те или иные аспекты восприятия и функционирования матерной брани обнаруживают принципиальную гетерогенность, соотносясь с разными хронологическими пластами. Представляется возможным произвести гипотетическую стратификацию этих пластов, отвечающих разным уровням мифологического сознания.

103
На глубинном (исходном) уровне матерное выражение соотнесено, по-видимому, с мифом о сакральном браке Неба и Земли — браке, результатом которого является оплодотворение Земли. На этом уровне в качестве субъекта действия в матерном выражении должен пониматься Бог Неба или Громовержец, а в качестве объекта — Мать Земля. Отсюда объясняется связь матерной брани с идеей оплодотворения, проявляющаяся, в частности, в ритуальном свадебном и аграрном сквернословии (см. с. 57-60, а также 62-63 наст, изд.), а также ассоциация с ее ГРОМОВЫМ УДАРОМ (с. 63, 80-81 наст. изд.).

На этом уровне матерное выражение имеет сакральный характер, но не имеет характера кощунственного. Оно может выступать в качестве заклятия, проклятия, клятвы, но не воспринимается как оскорбление; в этом качестве матерная брань может смыкаться, по-видимому, с ритуальным призыванием грома, имея в таком случае приблизительно тот же смысл, что и божба типа «Разрази тебя (меня) гром!», «Сбей тебя Перун!», «Солнце б тя побило!» и, вместе с тем, «Провал тебя возьми!», «Провалиться мне на этом месте!» и т.п. (см. с. 81-82 наст. изд.).

На другом — относительно более поверхностном — уровне в качестве субъекта действия в матерном выражении выступает ПЁС, который понимается вообще как противник Громовержца (см. выше, § 4-4, а также экскурс I). Таким образом, Громовержец травестийно заменяется своим противником в функции субъекта действия — заменяется на свою противоположность, — и это переводит матерное выражение в план антиповедения, придавая ему специальный МАГИЧЕСКИЙ смысл (как это и вообще характерно для антиповедения). Соответственно, матерная брань приобретает кощунственный характер. На этом уровне смысл матерного выражения сводится к идее ОСКВЕРНЕНИЯ земли псом, причем ответственность за это падает на голову собеседника (см. выше, §§ 5-1, 5-2). Этот уровень характеризует по крайней мере эпоху общеславянского единства, но, может быть, и более раннее состояние.

На следующем — еще более поверхностном — уровне в качестве объекта матерного ругательства мыслится женщина, тогда как пес остается субъектом действия. На этом уровне происходит переадресация от матери говорящего к матери собеседника, т. е. матерная брань начинает пониматься как прямое оскорбление, ассоциирующееся с выражениями типа сукин сын и т. п.

Наконец, на наиболее поверхностном и профаническом уровне в качестве субъекта действия понимается сам говорящий, а в качестве объекта — мать собеседника. На этом уровне матерное ругательство начинает ассоциироваться с таким выражением, как блядин сын и т. п. (см. с. 60 наст, изд.; также выше, § 5-2). Выражения сукин сын и блядин сын оказываются при этом синонимичными, и, соответственно, слово сука на данном этапе начинает употребляться в значении «распутная женщина» (ср. выше, § 4-4.2).

Таким образом, в актуальном состоянии матерная брань синтезирует все эти пласты, и разные моменты ее функционирования отражают в реликтовом виде те или иные аспекты ее исторического развития.

Экскурс I: Пес как противник Громовержца

Центральным мотивом мифа о Громовержце является, как известно, поединок Громовержца со Змеем; таким образом, основным противником Громовержца является мифический Змей, который может представать при этом в разных своих ипостасях (см.: Иванов и Топоров, 1974). Вместе с тем, в мифологических представлениях змей и собака замещают друг друга и, соответственно, мифологический змееборец может выступать в качестве убийцы пса (Иванов, 1977, с. 191, 206-208)64. В частности, они могут замещать друг друга в функции стража, охраняющего вход в загробный мир (см. о змее: Пропп, 1946, с. 243 и ел.; Успенский, 1982, с. 58; о связи собаки с загробным миром см. вообще: Клингер, 1911, с. 243 и сл.; Миллер, 1876, с. 203 и сл.; Кречмар, II; Группе, 1906, с. 407-410; Кагаров, 1912-1913, с. 573-574).

Показательно в этом смысле белорусское предание о том, что собака была сторожем рая (Романов, IV, с. 168, № 24); в той же функции выступает собака в народной легенде о грехопадении (Афанасьев, 1914, с. 99-100, № 14; см. еще: Драгоманов, 1876, с. 1; Кушелев-Безбородко, III, с. 13)65. Сходную роль играет пес в греческой и скандинавской мифологии; характерен образ Кербера, сочетающего признаки пса и змея (Блумфильд, 1905; Шольц, 1937, с. 35; Кагаров, 1912-1913, с. 574; Пропп, 1946, с. 245-246)66. Такое же сочетание присуще и облику эриний, которые также принадлежат царству Аида; равным образом и Гидра ассоциируется как со змеей, так и с собакой (Шольц, 1937, с. 30-31, 36-37).

В древнерусских лицевых Апокалипсисах встречается символическое изображение ада в виде человекообразного существа с собачьей головой (Максимов, 1975, с. 85), которое соответствует представлению ада в виде змея (Успенский, 1982, с. 58-59). Связь собаки с загробным миром нашла отражение в былине «Вавило и скоморохи»: здесь фигурирует «инишшое» царство, которым правит «царь Собака» (Смирнов и Смолицкий, 1978, с. 301-306; Кривополенова, 1950, с. 37-42, ср. с. 142-144)67, слово инишшое, несомненно, восходит к инший, т.е. «иной» (СРНГ, XII, с. 206) — инишшое царьсво означает, таким образом, «иное царство» и относится к потустороннему миру . Ср. в этой связи славянские представления о Змеином Царе, который обитает в ирие (вырие), т.е. в царстве мертвых (Успенский, 1982, с. 59-60, 87, ср. с. 145-146); соответственно, былинный образ царя Собаки может быть сопоставлен со сказочным образом царя Змея, который правит в тридесятом царстве (Афанасьев, I, № 161, ср. № 164).

Вместе с тем, мотив человеческих голов, насаженных на тын вокруг двора царя Собаки, объединяет этот образ с образом Бабы-Яги (ср.: Афанасьев, I, № 104, 105, 225, ср. III, № 575), что и не удивительно, если иметь в виду змеиную природу Яги (см.: Успенский, 1982, с. 93-95, 101). Образ царя Собаки становится понятным на фоне индоевропейских мифологических параллелей...
Tags: книги, ссылки, философия, цитаты
Subscribe
promo kot_begemott august 8, 04:34 123
Buy for 50 tokens
Если можете, поддержите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment