Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Полная аналогия


В.И.Ленин использовал западный марксизм как удобную "ширму" (обоснование) для захвата власти.
Его последователи писали, что он "творчески переработал" марксистское учение для этого.
На самом деле - извратил: у Маркса социализм наступает неизбежно на определённом уровне развития, он оказывается более прогрессивен и даже выгоден для развития, чем капитализм. Поэтому общество само его принимает.
У Ленина же "правильная партия" захватывает власть и "подтягивает" неразвитую страну до необходимого уровня. Для него социализм был не результатом развития, но его основой.
Делалось это насильственными средствами. А как ещё можно насадить полностью чуждую идеологию?

Отечественные либералы используют западные понятия демократии и свободы как ширму для прихода к власти. Они "творчески переработали" для этого историю.
На самом деле, извратили: демократия (и тем более свобода - такая как на Западе) наступает лишь на определённом уровне общественного развития. Наши либералы уверены, что свобода и демократия - не результат длительного процесса, но его основа. Потому что таковое запрягание телеги впереди лошади соответствует их интересам.
Либералы хотят заполучить власть и, якобы опираясь на "правильные взгляды", "подтянуть" неразвитую страну до необходимого уровня.
Это может делаться лишь насильственными методами - потому что других в России нет.
promo kot_begemott august 8, 04:34 123
Buy for 50 tokens
Если можете, поддержите хотя бы немного. Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900. Кошелёк Яндекса: 410011324008123 Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru На счёт Яндекс-деньги: Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.

(no subject)


Если ставится вопрос "кто виноват?" в отношении к социальным процессам, мысль уже идёт в неправильном направлении.
Начальный тезис предопределяет все последующие. Так что вопрос "что делать?" можно и не ставить.

Повод для гордости




Возьмём двух авторов. Первый пишет тексты по многим причинам. Одна из них - у него такая внутренняя потребность. Накопить идеи и поделиться с другими. Он льстит себе мыслью, что вносит посильный вклад в копилку общей мудрости. Он совершенно искренен и бескорыстен в своих действиях. Да и вообще ему это нравится. А еще - это нет смысле скрывать - любит, когда читателям нравятся его тексты. Когда комментируют, лайкают, репостят... Значит, это нужно людям. Не зря старается. Не зря небо коптит.

Теперь второй автор. Ему всё это совершенно не нужно. Нет у него такой внутренней потребности. Решительно нет. И ему это не нужно и не нравится. И на читателей, в общем, плевать.
Но есть некий внешний стимул, вынуждающий супротив воли и его натуры писать.
Все равно какой. Злодей рядом стоит с раскаленным паяльником, обещает в него запихнуть, если не создаст очередной новый текст.
А читателям автор будет втирать, что ему интересно осваивать новое. Натура такая. Особенная творческая. Полет, б**дь, духа. Чтобы все им восхищались и его уважали. А сам он на самом деле ленив и даже туповат, он вообще другим живёт, ему это творчество даром не нужно. Но страх перед паяльником творит чудеса.

Есть разница?

Вот. Теперь вы знаете, что там у русских с космонавтикой. Одно дело, если бы у бОльшей части нации такая внутренняя потребность была - создавать новое, раздвигать горизонты...

Сейчас "мужика с паяльником" нет.
Ну, и каковы наши успехи?

На месте русских я бы не выё***ался.
С этим самым первенством в космосе.
Не сами достигли. Власть заставила.
Чтобы оправдать свое право на господство.
Ведь оно - и в первую очередь оно - было главным выигрышем в любом соревновании с Западом. В том числе, и космическом.

Если мы первые - значит, мы правильные. Правильный строй. Правильная власть.
Первенство даёт право власти на неограниченное господство. Оправдывает в первую очередь именно его. А народу это первенство даром не нужно.

Хотя, если правильно его преподнести, безусловно греет душу. Мол, мы с голой задницей, но всё равно лучшие. О досадных мелочах можно и забыть. Величие важнее процветания!

Не следует забывать и элемент мистического в народном восприятии: жизнь тяжёлая, и вот, это космическое чудо каким-то фантастическим образом улучшит жизнь каждого из нас.
"Теперь заживём!" - вот чему неосознанно радовалось большинство.

Конечно, это рассуждение не касается специалистов, которые живут своим делом и совершают великие достижения.
Тем не менее, систему надо рассматривать в целом. Есть выдающиеся специалисты, а есть те, кто их направил. Кто сделал всё это силой. А без неё и специалистов бы не было. И достижений. Потому что они у нас никому не нужны.

В случае с авторами всё более-менее понятно. Но в случае с вещами легендарными, чем вся нация привыкла гордиться, мозги тут же отключаются. Уступают место коллективным эмоциям. "Что, мы хуже других?" А при чём здесь "хуже" и "лучше"? Речь идёт об отношении. К самим себе. К пониманию того, какие мы есть на самом деле, и чем отличаемся от остальных.

Понимание самих себя весьма полезно, чтобы двигаться дальше. Чтобы не увлекаться утопическими реформами и не мечтать о "правильной, справедливой власти". Дело не в том, и не в другом. Всегда следует помнить о пяти "почему?" На первый вопрос: "почему мы гордимся?" - я ответил.

Гордиться можно только тем, что идет от натуры. От души. Что было сделано от внутреннего богатства и свободного волеизъявления, от издавна присущей способности двигаться вперёд и осваивать новое, а не из под палки.
Если от нищеты, вместо того, чтобы помочь народу улучшить своё благосостояние, даже просто задуматься об этом, у него кусок хлеба отбирали, дабы потом пустить всему миру пыль в глаза?

Любое великое свершение, если оно достигнуто внешним давлением и насилием - не считается. Даже если внешний стимул был самым что ни на есть убедительным, навроде будущей войны. Или возможной.

То есть учитывать, конечно, можно. Гордиться нельзя.
Повод для гордости - это когда можешь. Сам.
А не когда вынужден.

P. S. Тут имеются в виду достижения. А не подвиг.
Подвиг вполне может быть вынужденным.

Закон, как он есть


Из монографии А.В. Ремнёва "Самодержавное правительство: Комитет министров в системе высшего управления Российской империи (вторая половина XIX - начало ХХ века)" (М. 2010).

До создания думской монархии у понятия "закон" в Российской Империи вообще не было ясного статуса, поскольку не существовало чёткой грани между законом и простым административным распоряжением.

В 1862 г. М.А. Корф предложил считать законом только те акты, которые "будут утверждены государем императором по предварительном рассмотрении... в Государственном Совете". Но за царем при этом сохранялось бы право издавать законы, не обращаясь к мнению Государственного Совета, при условии, что они будут изложены в манифесте или указе, за его собственноручной подписью и с приложением большой государственной печати. Предложение это обсуждалось несколько лет и принято не было.

В 1885 г., по предложению Э.В. Фриша, формальным признаком закона официально стали считать "подписание имени Государя Императора", что несколько упорядочивало ситуацию, но не решало проблему по существу.

"В 1880-1890-е гг. ни усилия государственных деятелей, ни поиски теоретиков государственного права не смогли предложить положительного решения проблемы отделения законов от административных постановлений, и она оставалась одной из самых спорных в теории русского государственного права.

...возникал замкнутый круг: формально-юридическое различие указа и закона затруднено, так как недостаточно точно разграничены компетенции высших государственных учреждений, а последнее нельзя сделать из-за отсутствия на то указаний в теории русского государственного права.

...значительная часть юристов пришла к выводу о невозможности принципиального решения проблемы в данных политических условиях".

О том, как "народ поддержал" русскую революцию


«Однажды директор завода вызвал меня по телефону: рабочие предъявили требования, настаивая говорить не только с ним одним, а с правлением. Я немедленно отправился на Шестую линию Васильевского острова, где был главный наш завод. За несколько кварталов до завода улица был запружена народом, большею частью рабочими. По адресу моему слышны были сперва остроты, потом угрозы. Я слез, кучера отправил домой и пошёл пешком.

Список требований занимал несколько страниц. Чего тут только не было! Большинство требований были нелепы. Было очевидно, что суть не в самих требованиях, а в чём-то другом. Мы просили рабочих выбрать уполномоченных для переговоров. Пока их выбирали, через задний ход пришло к нам несколько старых рабочих, которым безусловно можно было доверять.
- Вам известны требования, которые ваши предъявили? - спросили мы.
- Мы сами их подписывали. Нам их читали.
- В чём же дело?
- Да ерунда, пустая канитель! Не стоит и обращать внимания. Вот увеличить плату не мешает, ну, пожалуй, и насчёт пенсии, а всё другое глупости. Писали, должно быть, люди, которые нашего дела не знают. Вот и насчёт расценки поштучной, и как её тут сделаещь?
- Зачем же вы требуете то, что сами считаете ерундой?
- Ничего не поделаешь! Принесли этот список, велели предъявить. Коль не предъявите, говорят, и вас, и вашу семью убьём. Как тут не подписать!
- Да кто же говорит? Что за люди?
- От самого, значит комитета присланы.
- От какого комитета?
- А Бог его знает!
- А кто приносил?
- Кто их знает! Один-то, пожалуй, и правда рабочий был. Парень, видно, толковый, в другие - не то студенты, не то господа.
- И вам не стыдно исполнять глупые приказы какого-то комитета? Кого, и сами не знаете. Дураки написали ерунду, а вы, умные люди, подписываете?
- Эх, барин! - покачал головой старик. - Вот у Леснера не послушались комитета, да пять человек ночью порешили. Жили бы мы все в одном месте, ну тогда дело другое! А живём мы кто где. Придут и зарежут и концы в воду. Вот и у Нобеля: там кто-то не подписал и избили до полусмерти. Как тут не подписать?!

Явились уполномоченные, в большинстве горланы. Стали обсуждать требования пункт за пунктом. Но что это было за обсуждение! Речь идёт о специальном вопросе, расценке какой-нибудь гайки, а они жарят из Каутского или Маркса, и даже не из них, а из подпольных брошюр. Серьёзные рабочие поддакивали, хотя было видно, что делают это только боясь своих товарищей.

Мы в требованиях отказали. Работы прекратили. Одного из инженеров, даже не служившего у нас, а присланного из-за границы, чтобы наладить патентованное производство, вывезли на тачке и опрокинули в лужу.
А чрез несколько дней, даже не пытаясь начать новые переговоры, рабочие снова стали на работу.»

Барон Н.Е. Врангель. Воспоминания. Москва. Центрполиграф. 2006. С. 191-192.

ЖУРНАЛ СУЩЕСТВУЕТ ПРИ ПОДДЕРЖКЕ ЧИТАТЕЛЕЙ


Если можете, поддержите хотя бы немного.
Номер карты Сбера: 4276 3800 5961 1900.
Кошелёк Яндекса: 410011324008123
Счёт Paypal kot_begemot_@list.ru

На счёт Яндекс-деньги:



Помощь в любую сумму будет принята с благодарностью.

Найдите 10 отличий


Вот интересно.
В советское время любое новшество воспринималось позитивно. Почти как глоток свежего воздуха. Было в некотором роде провозвестником неких благ. Намёком на поворот в правильную сторону.
Скажем, появились новые номерные знаки автомобилей, или выпустили принципиально новую стиральную машину - "о, круто"! Обращали внимание, даже если шрифт на плакате слегка изменился.
Думаю, москвичи рукоплескали и Новому Арбату.
Теперь же любое изменение воспринимается в штыки.
Те же номерные знаки. Или реновация.

В советское время (уточню: оттепель и застой) в мироощущении большинства преобладало ощущение, что в целом жизнь нормальная и понемногу, но улучшается, а потому всё новое воспринималось как улучшение того, что есть, т. е. позитивно.

А сейчас уже более десятилетия практически нет никакого явного позитива. И даже не перемены, а сама жизнь воспринимается как постоянное ухудшение.
И так тошно, а тут ещё какие-то игры, новшества.

В России невозможен "общественный договор"


Общественный договор - эта выдумка и мечта эпохи Просвещения. Механизмы формирования государства и взаимодействия власти и "общества" весьма вариативны и многообразны.
На Руси в домонгольский период были договоры между общиной (которую представляли старший, большой люд) и князем, которому община могла и "путь указать", то есть послать куда подальше.
Но это не было единственным и распространенным вариантом.
В монгольский период князья стали посредниками между общиной и царём (ханом), которого не выбирали. А потом московские князья сами стали царями.
В этих условиях самодержавие получает мощную подпитку, но "земля" ещё могла и заявляла о себе, как в экстремальных формах неповиновения, так и с помощью разных прошений, представительств и т.д., но без предъявления требований, а в режиме челобитья.